ет,  это  совместное
предприятие. До Бессекера дошел слух, что  полтора  года  назад  по  участку
рыскали эксперты, выбиравшие для  завода  место,  и  рекомендовали  хотевшей
заполучить его крупной компании дойти аж до восьмисот тысяч! По тыще семьсот
долларов за акр. Примерно в то время, когда я про  это  узнал,  возник  один
старый приятель и объявил, что ему очень не хочется, но ничего не поделаешь,
придется забрать у меня плавучие дома. Я еще оставался за них должен. По его
словам, один из администраторов округа  Шавана,  мистер  П.  К.  Хаззард  по
прозвищу Монах Хаззард, намекнул, что, забрав  у  меня  суда,  мой  приятель
получит предпочтение при установлении зонального тарифа. А когда я рассказал
об этом Бессекеру, тот заметил,  что  Монах  Хаззард  -  шурин  Престона  Ла
Франса, а доказать ничего невозможно. Бессекер вел себя странно. Сказал, что
наваливается куча дел, и он больше не обещает уделять мне  время.  По-моему,
они его тоже достали. Ему ведь тут жить.
   - Все мы люди, - изрек я.
   Он уставился на рулон бумажных полотенец, встряхнул головой:
   - Ты же знаешь мою манеру, Трев. Не люблю ходить вокруг да  около.  Лучше
прямо вступить в  схватку.  Я  пару  раз  видел  Хаззарда  на  тех  открытых
слушаниях, где они поднесли мне пилюлю, например насчет сноса моста,  но  не
разговаривал с ним. Ну, попробовал договориться о встрече, а он начал тянуть
резину, и в конце концов я прихватил с собой Джан, мы уселись у  его  офиса,
пока он нас, наконец, не  заметил.  Такой  маленький,  шея  длинная,  голова
круглая, с большими выпученными глазами за толстыми  стеклами  очков.  Морда
как  у   обезьяны,   голос   скрипучий.   Я   сказал,   что   мы   граждане,
налогоплательщики,  землевладельцы,  он  -  официальное  должностное   лицо,
нравственный и  моральный  долг  обязывает  его  не  позволять  использовать
государственную машину для того, чтобы я обанкротился, а его шурин заработал
несколько баксов. Знаешь, что такое унижение, Трев?
   - То и дело испытыв