, то есть Воробьевы, - сказал, - привезли на ярмарку в  Архангельск
шелку-сырца. И у нас, то есть немцы, - сговорились  между  собой,  -  того
шелку не купили ни на алтын. И староста  ихний,  то  есть  немец  Вульфий,
кричал нам: мы-де сделаем то, что московские купчишки  у  нар  на  правеже
настоятся за долги, да и впредь заставим  их,  то  есть  нас,  московских,
торговать одними лаптями...
   Гул пошел по избе... Стрельцы: "А мы что вам говорим! Да и лаптей скоро
не будет!" Молодой купец Богдан Жигулин выскочил в круг, тряхнул кудрявыми
волосами.
   - Я с Поморья, - сказал бойко, - ездил за ворванью. А  как  приехал,  с
тем и уехал - с пустыми возами. Иноземцы, Макселин да Биркопов, у  поморов
на десять лет вперед все ворванье сало откупили. И все  поморцы  кругом  у
них в долгах. Иноземцы берут у них сало по четверть цены,  а  помимо  себя
никому продавать не велят. И поморцы обнищали, и в море уж не  ходят  бить
зверя, а разбрелись врозь... Нам, русским  людям,  на  север  и  ходу  нет
теперь...
   Стрельцы опять закричали, подсучивая рукава. Овсей  Ржов  схватился  за
саблю, звякнул ею, оскалился:
   - Нам - дай срок - с полковниками расправиться... А  тогда  и  до  бояр
доберемся... Ударим набат по Москве. Все посады за  нас.  Вы  только  нас,
купцы, поддержите... Ну, ребята, подымай его, пошли дальше...
   Стрельцы подхватили избитого человека, - тот завыл, мотая головой: "Ой,
уби-и-и-и-и-ли", - и поволокли его из избы, распихивая народ,  на  Красную
площадь - показывать.
   Гостинодворцы остались в избе, - смутно! Ох, смутны,  лихи  дела!  Тоже
ведь, свяжись со стрельцами: шпыни, им терять нечего... А не свяжешься,  -
все равно бояре проглотят...


   11

   Алексашку на этот раз, после  вечерней,  выдрали  без  пощады,  -  едва
приполз в подклеть. Укрылся, молчал, хрустел зубами. Алешка носил  ему  на
печь каши с молоком. Очень его жалел: "Эх ты, как тебя, паря..."
   Сутки лежал Алексашка в жарком месте у трубы, и - отошел, разговорился:
   - Этако