тему".
Там бывали дельцы, сбитые с толку революцией. Темные  личности,  торгующие
деньгами, иссиня-бритые, с воспаленными, изрытыми лицами. Заходили метнуть
награбленное взломщики и бандиты - осторожные юноши  с  быстрыми  глазами.
Бывали завсегдатаи  скачек  в  еще  изящных  пиджаках,  сохранивших  запах
английских духов. Два-три озлобленных писателя с голодной тревогой следили
за течением  миллионов  по  зеленому  сукну.  Здесь  можно  было  свободно
спросить вино, спирт, шампанское.
   Дела дома шли превосходно. Ртищев обычно под утро напивался пьян и  сам
садился играть по крупной. Семен  Иванович  ставил  себе  задачей  вовремя
отбирать у него деньги: он покупал валюту и держал ее на груди в  замшевом
мешочке. Однажды в игорной комнате  появился  косматый  человек  -  бывший
спутник Аллы Григорьевны. Невзоров спросил о судьбе девушки. Косматый,  не
вынимая трубки, усмехнулся кривым ртом:
   - Убита на улице в октябре месяце.
   Настала весна. Пошли тревожные слухи с юга, с Украины.  Грозовой  тучей
надвигался террор. Граф Невзоров настоятельно предупреждал товарища:
   - Надо кончать с предприятием. Пора. Лавочку хлопнут.  В  конце  концов
это дело не по мне. Я не буфетчик.
   На это Ртищев кричал ему пьяный:
   - Граф, в тебе нет широты. Ты мещанин, ты на Невском сиги продавал!
   Опасения оказались резонными. Однажды  ночью  "Белая  хризантема"  была
оцеплена солдатами, и все гости  и  Ртищев  отведены  в  район.  Невзорову
удалось ускользнуть от ареста, - он выскочил через окно в уборной, унося в
мешочке полугодовой доход игорного дома. Надо было бежать из Москвы.


   Ехать пришлось уже не в бархатном купе с горшочком. Семен Иванович  три
дня  простоял  в  проходе  вагона,  набитого  пассажирами   сверх   всякой
возможности. Весь поезд ругался и грозился. В ночной темноте от него,  как
от черного кота, сыпались искры.
   Пролетали  ободранные  железнодорожные  станции  с  разбитыми   окнами,
угрюмые села,  запустевшие  поля,  ободранные  мужики,  пустынные