дно, как расхаживать в нарядах 
покроя прежнего царствования. Эта увлекательная коловерть могла привести на 
плаху либо в Бастилию, но могла и вывести в те выси, что иным кажутся прямо-таки

заоблачными. Излишне уточнять, что наш гасконец, твердо решивший пробить себе 
дорогу в жизни, был внутренне готов нырнуть с головой в эти взвихрённые и мутные

воды...
	И он подумал про себя, что судьба, наконец-то, предоставляет желанный 
случай, - вот только как прочесть её указания, пока что писанные неведомыми 
письменами?
	
	Глава третья
	
	Белошвейка в карете парой
	
	- Это все, что тебе удалось разузнать?
	- Все, ваша милость, - пожал плечами Планше. - А если я чего-то не знаю, 
то это исключительно потому, что никто тут не знает... Да, вот кстати! Та 
очаровательная особа, что сейчас стоит возле кареты, на мой взгляд, особа ещё 
более загадочная, чем ваша голубоглазая дама и её спутник в фиолетовом...
	Д'Артаньян, на которого слова "загадка" и "тайна" с недавнего времени 
действовали, как шпоры на горячего коня, встрепенулся и посмотрел в указанном 
направлении.
	Он увидел прекрасную карету, в которую добросовестно суетившиеся конюхи 
как раз закладывали двух сильных нормандских лошадей, - а неподалеку стояла та 
самая помянутая особа. И в самом деле очаровательная - не старше двадцати пяти 
лет, с вьющимися черными волосами и глубокими карими глазами, в дорожном платье 
из темно-вишневого бархата. Сияние многочисленных драгоценных камней в перстнях,

серьгах, цепочках и прочих женских украшениях свидетельствовало, что незнакомку 
никак нельзя считать ни девицей на выданье из бедной семьи, ни супругой какого-
нибудь малозначительного человечка. Весь её облик, таивший в себе спокойную 
уверенность, все её драгоценности, карета и кони несли на себе отпечаток 
знатности и несомненного богатства.
	Таковы уж молодые люди восемнадцати лет - в особенности бедные дворяне из 
глухой провинции, с тощим кошельком и богатейшей фантазией, - что мысли 
д'Артаньяна приняли неожиданный