о бродил по ночным улицам Кливленда, разглядывая светящуюся
    рекламу, проносящиеся мимо автомобили и ярко освещенные квадраты
    магазинных витрин. Потом купил "Джеральд трибюн" и на первом же
    развороте обнаружил портрет своей матери и Лепаж-Ренуфа. Оказывается,
    они уже три года как вместе. Сейчас, когда Лепаж-Ренуфа выдвинули на
    соискание Нобелевской премии, она была счастлива и необыкновенно горда
    своим супругом. Нынешняя ее улыбка напоминала ту, с фотографии периода
    проживания с отцом Айры Гамильтона.

    Стала понятной его сдержанность по отношению ко мне. Сегодня для меня
    это было уже слишком. Я сел на скамейку в городском парке и зарыдал.

    - Але, племянник!

    - Дядя? Вот те раз! Чему я обязан твоим визитом?

    - Как будто я не могу просто так навестить своего любимого родственника.

    - Просто так не можешь.

    - Молодец!

    Дядя засунул мизинец себе в ухо.

    - Вот, дошли до меня слухи, что ты собираешься сделаться солдатом удачи.

    - А тебе это интересно?

    - Разумеется!

    - Только не нужно делать вид, что тебя беспокоит моя судьба. Все равно
    не поверю.

    - Молодец!

    В этот момент я на мгновение проснулся на топчане в своем бункере и
    снова провалился во мрак.

    - Твой отец рассказывал мне, что ты хочешь заняться сочинительством, и
    я подумал, что, коль скоро, мы с тобой родственники, я мог бы оказаться
    тебе полезен.

    Айра все хмурился. Дядя сидел напротив в своем дорогом костюме, положив
    ногу на ногу, и разглядывал непритязательную обстановку гостиничного
    номера во Фриско, в котором Айра остановился.

    - Ерунда все это. Просто я брякнул тогда отцу первое, что пришло в голову.

    В действительности все обстояло по иному. Айра Гамильтон вычитал у
    Хемингуэя, что литератор ни за что не добьется успеха, если хотя бы раз
    в жизни не побывает на войне. Вот и решил на какое-то время
    определиться в наемники.

    - Что ж. - Дядя развел руками. - А я было хотел