шком длинными и тонкими, почти бескостными.
    Она лежала на боку,  вытянув одну длинную  ногу  и  поджав
другую под себя.  Там, где следовало быть гениталиям, все было
закрыто многочисленными кожными складками.
    Эдди почувствал,   как  желудок  сжал  спазм,  а  по  коже
пробежали мурашки.  Совсем недавно он намеревался потрясти ее,
разбудить и задать несколько вопросов,  еперь он подумал,  что
если она откроет глаза, то он может упасть в обморок. И еще он
дрожал  от  холода.  Двигаясь  очень  осторожно  и стараясь не
шуметь,  он добрался до двери,  прижимаясь к  стене,  вышел  и
вернулся  на  кухню,  где  достал из шкафа бутылку с бурбоном,
налил полстакана и залпом выпил.  Он  взглянул  на  руку.  Она
дрожала.
    Он очень тихо снял размокшие туфли и поставил их у входной
двери  рядом  с  непромокаемыми  ботинками,  которые неизменно
забывал надеть,  Беззвучно, насколько возможно, он прокрался в
спалью   и   посмотрел   на   нее  снова.  За  это  время  она
передвинулась и теперь лежала,  сжавшись в комочек,  словно ей
было столь же холодно,  как и ему. Он набрал в грудь воздуха и
на цыпочках прокрался вдоль стены к шкафу, выдвинул изпод него
одной  ногой  шлепанцы и сунул в них ноги,  потом взял с полки
одеяло.  Тут ему пришлось выдохнуть;  звук прозвучал для него,
как гром. Девушка вздрогнула и сжалась еще теснее. Он медленно
подошел к ней,  готовый тут же убежать,  и наконец  подобрался
достаточно  близко,  чтобы  укрыть ее одеялом.  Она непрерывно
дрожала.  Он снова попятился и на этот раз  вышел  в  соседнюю
комнату,  оставив  дверь открытой,  чтобы видеть ее,  так,  на
всякий случай. Он включил термостат, наполнил на кухне стакан,
а потом снова и снова подходил к двери и заглядывал внутрь. Он
знал,  что следует позвонить в полицию,  но даже не двинулся к
телефону.  Врач? Он едва не расхохотался. Жаль, что у него нет
фотоаппарата.  Если ее заберут,  а ее обязательно заберут, ему
будет нечего показать,  нечем доказать,  что она существовала.
Он представил