однако осталась жива. Как по-твоему, зачем он вернулся?
   - Не знаю. Да он и сам не знает.
   - А почему ушли те?
   Дардалион прислонился спиной к камню, вытянув ноги к огню.
   - Тоже непонятно. Я много думал об этом и решил, что такова  уж,  видимо,
солдатская натура. Их обучили сражаться и убивать по приказу, повинуясь  без
рассуждении. Они не принадлежат себе. Притом в бою они обычно  четко  знают,
что надо взять такой-то город или победить такого-то неприятеля.  Им  отдают
приказ, возбуждение  растет,  пересиливая  страх,  и  они  скопом  бросаются
вперед, черпая силу в том, что  их  много.  Нынче  же  приказа  не  было,  а
Нездешний, сохраняя спокойствие, не дал им повода воспламениться.
   - Но ведь не мог же он знать заранее, что они побегут.
   - Нет, не мог - но ему было все равно.
   - Я не понимаю.
   - Я и сам не слишком хорошо понимаю. Но в те  мгновения  я  почувствовал,
что это так. Ему было все равно... и они это знали. Зато им было  далеко  не
все равно. Им не хотелось умирать, а приказа вступить  в  бой  им  никто  не
отдал.
   - Они могли бы убить его... убить нас всех.
   - Да, могли бы - но не убили, и я благодарен  за  это  провидению.  Усни,
сестра. Мы выиграли еще одну ночь.
   Снаружи Нездешний смотрел на звезды. Он еще не  отошел  после  встречи  с
врагом и постоянно возвращался к ней мыслями.
   Он нашел их лагерь покинутым и с растущим страхом двинулся по их  следам.
Спешившись в лесу, он вышел к поляне и увидел, что Псы  приближаются  к  его
спутникам. Он натянул свой арбалет - и остановился. Обнаружить себя означало
умереть, и все его естество кричало: не выходи.
   Но он все же вышел,  отбросив  многолетнюю  привычку  к  осторожности,  и
рискнул своей жизнью ради сущей чепухи.
   Какого черта они отступили?
   Он много раз задавал себе этот вопрос, но ответа не находил.
   Шорох слева прервал его раздумья - это вышла навстречу одна  из  девочек.
Ее глаза были устремлены вперед. Нездешний тронул ее за руку, но она  прошла
мимо, не з