хлеба, наголодаемся.
     - А ты давно Огила знаешь?
     - Да годков шесть, то ли семь, еще как отец был жив. Кабы не он,  нам
с матерью да ребятами только по миру идти.
     Вздохнула и замолчала, и мы перетаскивали на ногах  грязевые  пласты,
пока нас не обогнал чуть ползущий обоз.  Три  тяжело  нагруженных  повозки
прошлепали мимо, а четвертая остановилась.
     - Не в город? - спросил небритый возница.
     - В город, добрый человек, в город!
     - Ну так лезьте, пока сборщик не приметил.
     - Господь вас спаси! - сказала Суил и вспорхнула на скамеечку  рядом.
Я кое-как устроился позади.
     - Отколь едете?
     - С Тобарских пустошей. Сено войску везем. Все выгребли,  еще  сам  и
вези. Тьфу! - возница сплюнул в сердцах и вытянул  без  нужды  хворостиною
лошадь. Та только кожей дернула, но не ускорила шаг.
     - А вы откуда?
     - С Малка, - быстро сказала Суил.
     - Далеконько. Это же какая беда вас гонит?
     - Истинно, что беда, добрый человек! Брата на святого Гоэда  забрали,
а в дому без меня пять ртов: мать, да невестка, да маленьких трое.  Оно  и
выходит, что мне услуженье идти. Дядя вот проводить вызвался.
     - Да, девка, хлебнешь лиха!
     - Что делать, мил человек, беда беду ищет!
     К городу подъехали  в  сумерках,  и  Суил  уверенно  повела  меня  по
раскисшей улицы вдоль добротных заборов. Тяжелая калитка, мощенная  камнем
дорожка, какие-то смутные постройки, длинный бревенчатый дом.
     И опять нам открыла женщина.
     - Суил, голубушка!  -  закричала  она.  -  Вот  радость-то!  Ой,  как
промокла!
     - Я не одна, Ваора, - осторожно сказала Суил. - С дядей.
     Многоопытные темные глаза меня изучили, насмешливая  улыбка  протекла
по бледным губам.
     - Не больно-то дядя на тебя походит!
     - Беда, коли б на мать-отца не походила, а что с дядей не  схожи,  то
не грех.
     Ваора почему-то зашлась смехом, так, хохоча,  и  потащила  девушку  в
дом. Сделала несколько шагов, вернулась, поклонилась:
     - Не прогневайтесь, добрый