.
Таким белым я его еще не видывал.
     Наверно, Сур что-то  понял.  Почувствовал,  вернее.  Он  быстро  увел
Степку под окошко, посадил на койку и налил  воды,  как  мне  только  что.
Степка глотал громко и выпил два стакана кряду.
     - Набегался хлопчик, - ласково сказал Рубченко. - Вода не холодная  в
графине? Напьешься холодного, раз-раз - и ангина!
     Степка и тут промолчал. Даже Верке-несмышленышу стало совестно  -  он
заулыбался и засиял своими глазищами: не обижайся, мол, дядя Павел, Степка
хороший, только чудной.
     Сурен Давидович сказал:
     - Степа принимал участие в этом деле. (Рубченко кивнул.) После  Алеши
он тоже кое-что расскажет. Хорошо, Степик?
     Степка пробормотал:
     - Как скажете, Сурен Давидович.
     Кое-как я продолжал говорить, а сам смотрел на Степку.  Они  с  Суром
сидели напротив света, так что лица не различались. Я видел, как Сур подал
ему винтовку и шомпол, придвинул смазку. Сам тоже  взял  винтовку.  И  они
стали чистить. Степка сразу вынул затвор, а  Сур,  придерживая  ствол  под
мышкой, открыл тумбочку и достал пузырек с пилюлями против астмы. Я в  это
время рассказал про пустую поляну и про следы в одну сторону,  а  Рубченко
кивал и приговаривал:
     - Так,  так...  Не  было  следов?  Так,  так...  Подожди,  Алеша,  он
повернулся к Степке: - Ты, хлопчик, до самого города проехал в такси?
     Степка сказал:
     - До места доехал.
     - Куда же?
     - Въехал в ваш двор, со стороны улицы Ленина. Через арку.
     - Они тебя обнаружили?
     - Я спрыгнул под аркой. Не обнаружили.
     - Молодец! - горячо сказал Рубченко.  -  Ловко!  Проследил,  что  они
делали впоследствии?
     В эту секунду Сурен Давидович щелкнул затвором и пробурчал:
     - Каковы мерзавцы! Патрон забыли в стволе...
     Капитан повернулся к нему:
     - Прошу не мешать! Речь здесь идет о государственном преступлении!
     Во! Я чуть не лопнул от гордости. Говорил я им, говорил - шпионаж!  Я
страшно удивился, почему Степка не обрадовался. Он швырн