росил у первого 
встречного, по какой дороге пошел Помпео, и ему тотчас же указали путь. И он, 
как ищейка, наведенная на след, ринулся вдогонку.
	Помпео остановился у дверей аптечной лавочки на углу улицы Чиавика и 
рассказывал почтенному аптекарю о своей смелой выходке - о том, как отважно он 
бросил вызов Бенвенуто Челлини. Но вдруг он заметил, что сам Бенвенуто появился 
на углу, что глаза его горят, а лоб покрыт потом.
	Бенвенуто закричал от радости, заметив своего врага, а Помпео осекся на 
середине фразы. Было ясно, что сейчас произойдет нечто ужасное. Наемники 
выстроились вокруг Помпео и вынули шпаги из ножен.
	Нападать в одиночку на тринадцать человек было безумием, но, как мы уже 
говорили, Бенвенуто отличался поистине львиной храбростью и не вел счета врагам.

На него было направлено тринадцать обнаженных шпаг, а он выхватил из ножен 
небольшой острый кинжал, который всегда носил за поясом, пробился в самую 
середину отряда, одной рукой вырвал у врагов две-три шпаги, другой повалил 
наземь кое-кого из наемников, да так ловко, что мигом добрался до Помпео и 
схватил его за шиворот; но наемники тотчас же тесным кольцом окружили Бенвенуто.
	И тут все смешалось в рукопашной схватке: раздавались крики; в воздухе 
мелькали лезвия шпаг; бесформенный живой клубок катался по земле. А спустя 
мгновение какой-то человек с победным кличем вскочил на ноги и, сделав могучее 
усилие - перед тем он так же прорвался в самую середину отряда, выбрался весь в 
крови, но торжествующе потрясал окровавленным кинжалом. То был Бенвенуто 
Челлини.
	А другой человек в предсмертных судорогах катался по мостовой. Ему были 
нанесены две кинжальные раны: одна за ухом, другая возле ключицы, у самой шеи. 
Через несколько секунд он умер. То был Помпео.
	Любой на месте Бенвенуто, поразив кого-нибудь насмерть, спасся бы 
бегством, но Бенвенуто, переложив кинжал в левую руку, зажал шпагу правой и с 
решительным видом стал ждать схватки с двенадцатью наемниками.
	Но сбиры и не думали нападат