дальше: 
	"Дайте мужчине ремесло, приличное его полу, а юноше - ремесло, приличное 
его возрасту; всякая профессия, сопряженная с сидячей жизнью в комнате, 
изнеживающая и расслабляющая тело, ему не нравится и не годится. Никогда мальчик

сам не пожелает быть портным - нужно искусство, чтобы засадить за это женское 
ремесло пол, не созданный для него".
	Здесь я прервал чтение, чтобы задать себе вопрос, хочется ли мне стать 
портным; но, покачав головой, рассмеялся и, хотя был один, сказал вслух: 
	- О нет! Честно признаться, нет! 
	Значит, Жан Жак прав, если я с ним согласен.
	Я снова открыл книгу, или, вернее, стал пристально ее рассматривать; она 
представлялась мне сокровищем, с каким я не смогу легко расстаться теперь, когда

мой ум установил, так сказать, дружескую связь с умом автора.
	Итак, я читал: 
	"Иглой и шпагой не сумеют владеть одни и те же руки. Будь я государем, я 
дозволил бы швейное и портняжное ремесло только женщинам и хромым, принужденным 
заниматься тем же, чем и женщины. Если предположить, что евнухи необходимы, то я

нахожу, что восточные народы очень глупо поступают, создавая их нарочно. Почему 
они не довольствуются теми, кого создала природа, - тою толпою вялых мужчин, 
кому природа изуродовала сердце? "
	Тут я запнулся. Дальше я ничего не понимал; мне было совершенно неведомо, 
кто такой евнух; само это слово попалось мне впервые.
	Я ненадолго задумался, и в первый раз желание учиться, которое, по мере 
того как человек узнает что-то новое, становится неутолимой жаждой, возникло в 
моем уме.
	"Буду учиться", - пообещал я себе и стал читать дальше: 
	"Я запрещаю своему воспитаннику ремесла нездоровые, но не те, что трудны 
или даже опасны: эти ремесла упражняют одновременно и силу и мужество; они годны

для одних мужчин, женщины не претендуют на них; как же после этого не стыдно 
мужчинам захватывать те ремесла, которыми заняты женщины? "
	Далее следовали две стихотворные строки на латыни. Напрасно я десятки раз 
вглядывался в них: все ра