усть только господин Вичекомб потрудится сбегать за огнем, а я 
в это время насыплю в затравку пороха, и через полминуты мы можем остановить 
движение эскадры.
	Адмирал охотно согласился на это предложение, и наши моряки тотчас же 
приступили к исполнению его. Вичекомб поспешно отправился в домик сигнальщика за

огнем, радуясь случаю осведомиться о здоровье своей возлюбленной Милдред; между 
тем Доттон достал пороховой рожок из сундука с артиллерийскими припасами, 
стоявшего у самой пушки, и приготовил все к выстрелу. Молодой человек воротился 
в одну минуту, и когда все было готово, он обратился к адмиралу в ожидании 
приказания.
	- Стреляйте, господин Вичекомб! - закричал сэр Джервез улыбаясь. - 
Надеюсь, что это разбудит Блюуатера и заставит его отвечать нам целым бортом 
своего корабля.
	Выстрел был сделан, и за ним последовало минутное молчание. Потом туман, 
окружавший "Даунтлеса", на котором развевался флаг контр-адмирала, рассеялся; 
блеснула молния, и последовал громкий выстрел из тяжелого орудия. Почти в то же 
самое время на топе грот-мачты этого корабля показались три маленькие флага. 
Появившиеся флаги служили сигналом к постановке судов на якорь. Потом 
представилось зрелище много занимательнее всего, что видели до этой минуты наши 
наблюдатели. Веревки, прикрепляющие паруса, мгновенно зашевелились, и мало-
помалу все паруса свернулись в фестоны, по-видимому, без всякого содействия рук 
человеческих. Отрезанные от всякого сообщения с морем или с корпусами, мачты, 
казалось, жили своей собственной жизнью; каждая из них разыгрывала свою роль 
независимо от остальных, имея, однако, какую-то общую цель. В несколько минут 
паруса были подвязаны, и вся эскадра расположилась спокойно на якорях. Тогда на 
верхних реях из-за тумана показалось множество людей, закрепляющих паруса.
	Сэр Джервез Окес был так поражен этим для него совершенно новым зрелищем, 
что в продолжение всего этого времени не произнес ни слова.
	Между тем солнце поднялось уже так высоко, что