ся Рабалином.
     - Сорванец и спорщик, но сердце доброе. Кто еще там был?
     - Черненькая зеленоглазая девочка. У нее есть собака, которая ходит на трех
лапах.
     - Килия. Она выходила этого пса после битвы с волками. Мы все думали, что
он умрет.
     - Других имен я не помню. Ребят было трое или четверо, и они скрылись,
когда мы 
пришли. У Рабалина глаз был подбит, и Килия сказала, что он подрался с другими 
мальчишками, которые тебя обижали, и прогнал их. Не без помощи хромой собаки,
надо 
сказать.
     Старик вздохнул и успокоенно закрыл глаза. Скилганнон посидел с ним еще
немного, 
убедился, что он спит, и вышел.
     Идя через двор, он увидел под сводом ворот Кетелина и поклонился ему.
     - Теперь ему лучше, верно? - спросил настоятель.
     - Надеюсь, что так.
     - Ты рассказал Лайбану про детей, пришедших ему на помощь?
     - Да.
     - Это хорошо.
     - Почему ты сам не сказал ему об этом? Или еще кто-нибудь?
     - Сказал бы, если бы ты этого не сделал. Ты по-прежнему думаешь, Лантерн,
что все 
горожане - подонки?
     - Ребята, которые ему помогли, - славные человечки, - улыбнулся Скилганнон,
- но 
толпу они не остановят. И я, конечно, не думаю, что все они подонки. В городе
две тысячи 
жителей, а сюда явится человек шестьсот. Но мне сдается, что между теми, кто
творит зло, и 
теми, кто смотрит на это и не вмешивается, разница невелика.
     - Ты был воином, Лантерн, а воины не склонны различать бесконечные оттенки
серого, 
управляющие людьми. Для вас существует только черное или белое.
     - Зато ученые чересчур уж все усложняют. Если человек бежит на тебя с
мечом, глупо 
размышлять, что его к этому побудило, или, может, его в детстве тиранил отец?
Или жена ушла 
к другому? Или он заблуждается относительно твоих намерений и нападает на тебя
по ошибке? 
Оттенки серого для воина смертельны, святой отец.
     - Верно - и тем не менее понимание этих оттенков могло бы предотвратить
множество 
войн.
     - Множество, но не все. Мы то, что мы есть,