ред этим, еще до перевязки, она вымыла Юрика в горячей ванне, не видя в этом 
ничего сексуального. Мало ли что приходится делать санитаркам.
Сам Юрик, казалось, ничего не соображал, только бессвязно бормотал что-то про 
потерянную квартиру и каких-то гадов — то ли тех, которые его били, то ли тех, 
которые отняли эту квартиру и не заплатили положенных денег. И у Ларисы 
сложилось впечатление, что это были одни и те же гады — хотя сам Юрик этого не 
понимал и, соответственно, не говорил.
Зато он, возможно на уровне инстинкта, обратил внимание на то, что его голого 
моет и перевязывает молодая девушка. А потом она вдобавок сняла на его глазах 
платье, на несколько мгновений оставшись совсем без ничего. Правда, стояла она 
при этом спиной к Юрику — но разве это столь уж важно для мужчины, который 
несмотря на возраст и алкоголизм еще не успел сделаться импотентом и, вместе с 
тем, не имел женщины уже много месяцев.
Ночью Лариса проснулась от того, что Гарин трогал рукой ее тело под халатом. И 
ее это почему-то не возмутило и даже не смутило. Может, потому что она сама 
соскучилась по мужской ласке. А может, это было продолжение логической цепочки, 
которую она выстроила сама для себя.
Ее Алексея убили, и никто не пришел ему на помощь. Лариса хотела убить себя, но 
вместо этого помогла выжить другому человеку. И этот человек как бы стал 
продолжением Алексея, хотя нисколько на него не походил.
Так или иначе, Лариса отдалась Гарину в эту ночь, причем постаралась сделать это

так, чтобы ему пришлось приложить минимум усилий, совершить минимум движений и 
получить максимум удовольствия. Уроки любви, которые давал ей покойный Алексей, 
не пропали даром.
Занимаясь любовью впервые после гибели Алексея, Лариса совсем перестала думать о

самоубийстве.
И совсем забыла о письме, которое отправила на имя командира Белокаменской 
мотострелковой дивизии генерал-лейтенанта Игрунова.
9
В то утро, когда это письмо пришло в штаб дивизии вместе с другой почтой, 
генералу Игрунову было яв