био, и химии, — то,
может,  всеобщий гнев когда-нибудь и  подтолкнул бы к попытке решить проблему с
их помощью, если бы не тот очевидный и неизменный факт, что ветры слетали с гор
в долины,  и реки текли оттуда же,  а никак не наоборот.  Плевать же вверх, как
известно, чревато неприятностями для самого плевца.
        Поэтому после очередной войны,  может,  и  помечтав немного про  себя о
такой вот кардинальной операции,  приходилось жить дальше на  прежних условиях.
Проходить очередной цикл.
        Периодичность была  такова:  после  войны  у  горцев уходило в  круглых
цифрах  двадцать лет,  чтобы  жизнь  вернулась на  былой,  предвоенный уровень,
забылись потери, выросло новое поколение и получило соответствующее воспитание,
были  восстановлены разрушенные и  выдолблены  в  горах  новые  ходы,  убежища,
хранилища продовольствия и боеприпасов — и все такое прочее.  То же и у свиров:
восстанавливалась (и не просто,  а,  естественно,  в  усовершенствованном виде)
разрушенная технология,  в очередной раз модернизировалась армия, так что через
два десятилетия могло показаться,  что войны вроде бы вовсе и не было. И с этой
засечки начинался новый  период  благоденствия наук  и  ремесел,  изобретения и
опробования новых вооружений,  потому что  предстоящие двадцать лет должны были
быть,  с  одной стороны,  временем мира и  процветания,  с  другой же  —  новым
предвоенным временем,  потому что все прекрасно знали: минет еще двадцать лет —
и  все начнется сначала,  как уже не  однажды,  хотя,  разумеется каждый раз на
более высоком уровне; с обеих сторон, к сожалению.
        Так   что   теперь,   по   всем   правилам,   только   начинался  новый
благоденственно-предвоенный период;  и  свиры со  своим правительством во главе
действовали соответственно.  А это, кроме всего прочего, означало, что принятые
двадцать  лет   тому   назад  Министерством  Демографии  меры  по   обеспечению
семидесятипроцентной рождаемости женщин принесли свои  плоды;  теперь наступила
пора   изме