ебо, утесы и почва еще дышали зноем. 
Позади, на западе и юге, лежал Синай, Страна Син, Земля Луны и Бирюзы, как
называли ее в 
благословенном Кемте - Синай, марш длиною в двести с лишним километров среди 
бесплодных скал и гор, что плавились днем под лучами светила, а ночью пугали
непривычным 
холодом. Впереди, на севере, в двух днях пути, раскинулось море Уаджур*, Великая
Зелень, и 
там, на побережье, стояли великие города - Газа и Аскалон, Сидон и Тир, Библ и
Арвад. Там 
была Страна Джахи - Палестина, а дальше - Страна Хару, Сирия. За горными
хребтами, что 
громоздились на востоке, начиналась Страна Бехан, Аравийская пустыня, и
прошедший ее 
попадал к двум рекам, не таким огромным, как священный Хапи, но тоже полноводным
и 
большим. Реки казались странными - текли, в отличие от Нила, не к северу, а на
юг, и по этой 
причине звались Перевернутой Водой. Восточнее них простиралась неизвестность, но
не было 
сомнений, что мир огромен и чудесен.
     Глубоко втянув сухой, пахнувший дымом и травами воздух, я улыбнулся и
запечатал 
дверь, ведущую к моим воспоминаниям.
     
04
     
     Жаркое солнце клонилось к закату, но небо и земля еще дышали зноем. Зной
наплывал от 
утесов Синая, остроконечных и рваных, словно гигантские куски щебенки,
раздробленной 
молотами богов и поставленной торчком. К северу от этого жаркого каменного
лабиринта 
пейзаж был более приятным: здесь простиралась холмистая долина с рощами пальм и 
оливковых деревьев, текли неглубокие речки, виднелись хижины десятка деревень,
нанизанных 
на узкую пыльную дорогу, а в самом конце ее - стены и башни Шарухена, последней 
гиксосской твердыни в этих краях. Вероятно, крестьян с чадами и домочадцами
согнали в город 
- деревни были пусты, и лишь кое-где бродили забытые тощие козы, оглашая
окрестность 
жалобным блеянием. Но гулять им оставалось недолго - не успеет отгореть закат,
как все они 
очутятся на вертелах и в котлах нашего воинства.
     Египетская армия числом двенадцать с половиной тысяч воинов раз