Самец всегда подпускает 
самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в 
яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не 
отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так 
близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как 
серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее 
дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил

ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, 
которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика

втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать 
лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы 
поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув 
светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на 
спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не 
покинул свою подругу до конца.

"Ни разу в море я не видал ничего печальнее, - подумал старик. - Мальчику тоже 
стало грустно, и мы попросили у самки прощения и быстро разделали ее тушу".

- Жаль, что со мной нет мальчика, - сказал он вслух и поудобнее примостился к 
округлым доскам носа, все время ощущая через бечеву, которая давила ему на 
плечи, могучую силу большой рыбы, неуклонно уходившей к какой-то своей цели.

- Подумать только, что благодаря моему коварству ей пришлось изменить свое 
решение!

"Ее судьба была оставаться в темной глубине океана, вдали от всяческих ловушек, 
приманок и людского коварства. Моя судьба была отправиться за ней в одиночку и 
найти ее там, куда не проникал ни один человек. Ни один человек на свете. Теперь

мы связаны друг с другом с самого полудня. И некому помочь ни ей, ни мне".

"Может быть, мне не нужно было становиться рыбаком, - думал он. - Но ведь для 
этого я родился. Только бы не забыть съесть