сле ее смерти - хоть в Фонд Мира, а пока в хозяйстве не будут лишними ни
советские 
рубли, ни немецкие марки.
     - Буржуями станем, - пошутил Курт, без особого интереса прочитав сумму, в
которую 
оценивалось их нынешнее состояние.
     - Надо хоть посмотреть, как там и что, - решила Варвара Степановна, - я эти
края 
только в войну и видела. Красиво там было, несмотря на бомбежки.
     Сказано - сделано. Мать всегда была легка на подъем, легче даже, чем сам
Курт. 
Вечером она решила ехать, а ночью он уже вез ее в аэропорт. Тогда, конечно, не
подозревая о 
том, что целый год пройдет прежде, чем они снова встретятся.
     И вот, поглядите, чем обернулась шутка о буржуях. Трехэтажным домом, не
домом даже 
- целым дворцом с садом, внутренним двором, каминами и паркетом. Мать писала о
том, что 
дом их самый большой в городе, но уж чтобы настолько!
     - Они здесь не любят роскоши, - рассказывала Варвара Степановна, пока сын, 
ошеломленно вертя головой, обходил просторные комнаты и залы, - зато рукоделия в

большой чести. Посмотри только, какая резьба на стенах! Панели из настоящего
дуба, говорят, 
раньше его добывали в лесах за холмом. А каминные решетки? И ограда в саду, ты
обратил 
внимание? Такие кружева и в музее выставить не стыдно, а они для себя делают.
Чужих здесь 
почти и не бывает...
     Курт все никак не верил, что его дорогая мама - директор школы, коммунист -
хорошо 
чувствует себя в этом великолепии. И прислуга еще: садовник, привратник, три
горничных, 
кухарка, ключница...
     Завтракать он отказался - решил дождаться Элис. Она должна была появиться с
минуты 
на минуту - не так далеко от центра города до окраин, а на Змеиный холм все
равно не 
подняться. Очень густо зарос он чертополохом, ежевичником и шиповником. Сорный
лес. 
Ценного дерева там нет, зато процветает разная колючая дрянь. Специально
захочешь, и то так 
от людей не отгородишься. Хотя слазать в развалины было бы интересно. Взять
топорик, 
одежду поплотнее. Может, брезентовая куртка-целинк