ется, так что 
эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело в конце 
концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат 
рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует 
весь мир, это до известной степени правомерно" (с. 405). И это представление 
Энгельса, сложившееся к 1858 году, вполне устойчиво. 12 сентября 1882 г. он 
пишет Каутскому, что "рабочие преспокойно пользуются вместе с ними [буржуазией] 
колониальной монополией Англии и ее монополией на всемирном рынке" (там же)12.

Из этого прямо следовала установка большевиков, что уповать на пролетарскую 
революцию в метрополии капитализма не приходилось, а революция в странах 
периферийного капитализма, к которым относилась и Россия, неизбежно приобретала 
не только антикапиталистический, но и национально-освободительный характер, 
преодолевающий гнёт иностранного капитала. Впоследствии ленинская теория 
революции получила развитие на опыте подобных революций в других крестьянских 
странах (Китае, Мексике, Индонезии, Вьетнаме и Алжире).

Видный истоpик Б.Муp пишет, анализиpуя все pеволюции начиная с Кpестьянской 
войны в Геpмании и кончая Китаем: "Главной социальной базой радикализма были 
крестьяне и мелкие ремесленники в городах. Из этих фактов можно сделать вывод о 
том, что дух человеческой свободы выражается не только в том, в чем видел Маpкс 
- то есть в устремлениях классов, идущих к власти, но также - и, вероятно, даже 
больше - в предсмертном вопле класса, который вот-вот будет захлестнут волной 
прогресса".

Условием для победоносной революции в России было то уникальное сочетание чаяний

и интересов общинного крестьянства и молодого рабочего класса, которое выразил 
Ленин в идее союза рабочих и крестьян. Сравнивая поведение рабочих в разных 
странах, мы должны были бы прийти к выводу, что революционным, отрицающим 
буржуазный порядок, был рабочий класс именно там, где он не потерял связь с 
землей, со своими крестьянскими кор