лет назад жил в этом доме, а там, где она стоит, когда-то 
работал мой друг сапожник по имени Франсиско Альгин, которого все называли Пако.

Женщина долго чесала в затылке.
     - Да помер он, Пако-то... - наконец сказала она. - В день Всех Святых тому
будет ровно 
семь лет... Я тоже хорошо знала старика. Мой муж и купил его лавчонку, только он
не 
сапожник, а корзинщик... по крайней мере, когда не пьянствует... А это-то он
наверняка 
сейчас и делает, проклятый, потому как ушел за хлебом битый час назад!
     Не желая продолжать беседу, грозившую превратиться в нескончаемый поток
жалоб на 
семейные неурядицы, я поклонился матроне, пожелал по обыкновению приятно
провести 
день и уже собирался уйти, но женщина удержала меня за полу пиджака.
     - Может, вам хотелось бы повидать детей Пако? Потому как его жена, донья
Кончита, 
тоже умерла...
     Сеньора Кончита... Та, что вечно совала мне кусочки кожи для моей
рогатки... Сеньора 
Кончита, такая скромная и незаметная, что - да простит мне Господь! - я и забыл
о ее 
существовании... А матрона, так и не дождавшись ответа, вышла на середину двора,

сложила руки рупором и заголосила во всю мощь легких:
     - Мария, голубка моя! Послушай-ка, Мария дель Дульсе Номбре!
     Имя девушки настолько очаровало меня, что дурное настроение рассеялось и я 
перестал злиться на бесцеремонность новой знакомой, вынудившей меня идти к 
совершенно посторонним людям и говорить пустые и совершенно ненужные в подобных 
случаях фразы. Мария дель Дульсе Номбре - Мария Нежнейшего Имени. 
     Только в моей Испании крестные так поэтично нарекают девочек. Окно на
третьем 
этаже приоткрылось, и кто-то, кого я лишь смутно различал в густой тени,
осведомился:
     - Что случилось. Долорес?
     - Да вот, иностранец спрашивает о твоем бедном отце... Он искал Пако,
потому что 
ничего не знал о его кончине... А ты куда лучше меня сумеешь рассказать, как
отошел к 
Господу этот праведник!
     Толстуха повернулась ко мне:
     - Поднимайтесь вон по той