остояние параши.

Я сбросил штаны и сел на холодный мокрый фарфоровый унитаз. Я опорожнил живот с 
таким чувством, будто всё на свете: кишки, желудок, селезёнка, печень, почки, 
сердце, лёгкие и мои заёбанные мозги посыпались через жопу в очко. Пока я срал, 
в лицо мне лезли мухи, и от их прикосновений по всему моему телу пробегала 
дрожь. Я попытался поймать одну из них и, к своему удивлению и несказанной 
радости, почувствовал, как она жужжит в кулаке. Я крепко сдавил её в руке. Когда

я разжал кулак, то увидел громадную отвратную трупную муху - большую мохнатую 
ублюдочную ягоду смородины.

Я размазал её по противоположной стенке и вывел указательным пальцем буквы "Х", 
"И", "Б" и "С", используя её кишки, мясо и кровь вместо чернил. Когда я начал 
писать букву "Ы", запас "чернил" иссяк. Ничего страшного. Я взял немного у "Х", 
которая была слишком жирная, и дописал "Ы". Отодвинулся как можно дальше, 
стараясь не провалиться в очко, и полюбовался своей работой. Мерзкая трупная 
муха, причинившая мне столько страданий, превратилась в произведение искусства, 
которое доставляло мне огромное наслаждение. Но не успел я подумать о том, что 
это должно послужить для меня хорошим знаком, как вдруг понял, что я только что 
совершил, и моё тело сковал приступ панического ужаса. На мгновение я 
остолбенел. Но только на одно мгновение.

Я спрыгнул с толчка и шлёпнулся коленями на зассанный пол. Мои спущенные до 
щиколоток джинсы начали жадно впитывать в себя мочу, но я этого практически не 
замечал. Я закатал рукава рубашки, немного помедлил, разглядывая свою неровную и

кое-где потёкшую надпись, и по локоть запустил руки в бурую воду. Тщательно 
порывшись, я почти сразу же обнаружил одну из своих бомбочек. Я вытер прилипший 
к ней кусочек говна. Немного расплавилась, но в принципе ещё целая. Я приклеил 
её сверху на сливной бачок. Прежде чем я нашёл вторую, пришлось пару раз 
основательно поплескаться в этой жиже и перещупать дерьмо очень многих 
мурхаусских и пилтонских па