Виллия.

Пол хотел солгать, но передумал.

- Чтобы помыться после тебя!- закричал он сердито.- Я был рядом с тобой! Слишком

близко! Пусть мыло почти не помогает, но мне все равно будет лучше!

Он хмуро кивнул на труп.

- Видишь, мыло ей не помогло. Зато картечь - самый лучший антисептик.

Как только Пол шагнул к двери, Виллия жалобно застонала. Спускаясь к воде, он 
слышал ее горький плач. И даже когда Пол вернулся на берег, изведя весь обмылок 
на свое замерзшее тело, девушка по-прежнему продолжала плакать. Конечно, Пол 
жалел о том, что говорил с ней жестоко. Но какое это было чертовское облегчение 
- избавиться от нее!

Баюкая на руке дробовик, он начал наращивать расстояние между собой и рыданиями 
Виллии. Однако их звук тревожил его слух даже тогда, когда он понял, что больше 
не слышит ее.

Пройдя мимо нескольких рыбацких домиков, Пол свернул на шоссе, ведущее к центру 
города. Для того, чтобы найти какого-нибудь медика, он должен был пробраться на 
другой конец острова. Именно там находились монастыри, больница и медицинская 
школа - во всяком случае, так ему говорила Виллия. Пол решил отыскать 
зачумленного доктора или медицинскую сестру, а затем под прицелом дробовика 
заставить этих помешанных на касании маньяков пойти вместе с ним и помочь 
попавшей в беду девчонке. И тогда он сможет расстаться с ней. Потому что, как 
только боль Виллии утихнет, она станет одержимой пагубным желанием, и он 
превратится в главный объект ее мануальной любви.

Прибрежные воды залива трепало ветром, и их больше не освещали фонари 61-стрит. 
Олеандры на бульваре тянулись вверх во вдовьем трауре. В дикой поросли, которая 
появилась на месте некогда ухоженной аллеи парка, шуршали то ли коты, то ли 
кролики.

Интересно, подумал Пол, почему чума выбрала человека, а не животных? Случалось, 
что какую-нибудь собаку или корову видели с чумными пятнами, но в основном 
болезнь обрушилась на людей. Как будто эти чертовы невральные бактерии намеренно

искали себе жертву с высшей нервной