же второй сезон. 
Название это было переводом французского "Chateau au Miel", названия, которым в
шутку 
наградил его спутник Бена, француз, который помог ему прошлым летом пройти вверх
по 
Каламазу и пробыл здесь достаточно долго, чтобы принять участие в постройке
жилья. 
Домик занимал всего лишь двенадцать квадратных футов по внутреннему периметру
стен 
и чуть меньше четырнадцати - по наружному. Он был, по традиции, сложен из
сосновых 
бревен, а для пущей надежности покрыт крышей из отесанных стволов, которые были
так 
ловко пригнаны один к другому, что не пропускали дождя. Это необычное укрытие
было 
необходимо ради сохранности меда, потому что медведи разобрали бы обычную крышу
из 
коры с ловкостью двуногих грабителей, лишь бы добраться до богатых запасов,
которые 
наш бортник вскоре скопил под своей крышей. Единственное окно было загорожено 
стеклом, которое Бурдон привез с собой в каноэ; и, хотя это была одна створка,
состоящая 
из шести небольших окошечек и открывавшаяся на петлях, она была еще и укреплена 
снаружи солидными брусьями из дуба, надежно прибитыми к бревнам. Дверь была 
сделана из трех слоев дубовых досок, крепко сбитых между собой, и держалась на 
прочных железных петлях, которые было невозможно выбить из рамы. Наружный запор 
состоял из пары прочных скоб, куска цепи, на которой держат быков, и на редкость

тяжелого висячего замка. С этим запором справиться без лома, да и то в опытных
руках, 
также было невозможно. Изнутри безопасность хозяина, когда он был дома,
обеспечивали 
три дубовых засова.
     - Вижу, ты не пожалел сил, чтобы уберечь свой драгоценный мед, незнакомец,
- 
заметил Гершом, когда Бурдон отомкнул замок и снял цепь, - сразу видать, что он
тебе 
всего дороже! Мы-то, у нас в низовьях, вовсе не так осторожны: Долли и Цветик и
дверь-
то на засов не запирают, когда я сплю на свежем воздухе, а это значит - почти
через ночь, 
теперь, когда лето установилось.
     - А где это "у нас в низовьях", осмелюсь спросить? - поинтересовался Бур