ее 
земной и близкой. Рэнналф подошел к ней и легонько провел кончиком пальца по
точеному 
носику, обвел линию подбородка.
     - У тебя веснушки, - пробормотал он. Ее щечки снова слегка порозовели.
     - Это была беда моего детства, - призналась Джудит, - и, к сожалению, они
так до 
конца и не прошли.
     - Они очаровательны, - возразил Рэнналф. Он всегда восхищался богинями, но
ни разу 
не делил с ними постель, предпочитая женщин из плоти и крови. Когда он сегодня
вошел в 
кабинет, то испугался, что Клер - это бесплотная богиня.
     - Когда я выхожу на сцену, мне приходится скрывать их под толстым слоем
грима, - 
поведала Клер.
     - Из-за тебя я почти полностью лишился аппетита, - пробормотал он, опустив
взгляд 
на ее губы.
     - Почти, - повторила она знакомым звонким голоском, - но не совсем. Это
глупо, 
мистер Бедард, особенно когда на столе вас дожидается отличный ужин и вы
голодны.
     - Ральф, - поправил он, - лучше называйте меня просто Ральф.
     - Ральф, - повторила она, - пора ужинать.
     А потом они смогут насладиться десертом, подумал он, отодвигая для нее стул
и 
усаживаясь напротив. Впереди ему грезилась целая ночь чистого восторга. За
ужином 
Рэнналф поведал своей новой знакомой о светской жизни Лондона в разгар сезона: о
балах, 
раутах и концертах, о Гайд-парке, Карлтон-Хаусе и Воксхолл-гарденз. По просьбе
Рэнналфа 
Джудит, в свою очередь, рассказала о театре, о ролях, которые она сыграла и в
которых 
мечтала попробовать свои силы, о своих партнерах по сцене и режиссерах, с
которыми ей 
приходилось работать. Говоря о театральной жизни, она сохраняла мечтательное
выражение 
глаз и легкую улыбку на губах. Было видно, что она боготворит свою работу.
     Ужин прошел великолепно. По прошествии часа, когда они наконец заметили,
что 
бутылка пуста, а большая часть еды съедена. Рэнналф был удивлен, что не запомнил
вкуса 
ни одного из блюд. Во время совместной трапезы он весь горел нетерпением.
     Поднявшись со своего места, он подошел к камин