ой 
семиологической цепи, превратить его значение в первый элемент вторичного 
мифа25.
Учитывая важность бартовских "Мифологий" в идейной структуре бодрийяровского 
"Символического обмена...", есть основание видеть в предисловии к этой последней
книге 
прямую полемику с Бартом, хотя имя его здесь и не названо. Бодрийяр оценивает
идею "превзойти 
систему в симуляции" (наст. изд., с. 45), то есть построить из социально
наличных симулякров 
свои собственные, творческие и субверсивные:
Симулякрам третьего порядка следует [...] противопоставлять как минимум столь же

сложную игру - а возможно ли это? [...] Может быть, изобретать симулякры 
логически (или алогически) высшего порядка, более высокого, чем нынешний 
третий, выше всякой детерминированности и недетерминированности - но будут ли 
это еще симулякры? На более высоком уровне, чем код, пожалуй, оказывается 
одна лишь смерть [...] (наст. изд., с. 44-45).
25 Ролан Барт, Мифологии, с. 262.
22
В игре надстраивающихся друг над другом подобий ("гиперреальности",
"трансполитики" и 
проч.) господствующий строй симулякров в конечном счете всегда опережает своих
критиков, и 
сколько они ни пытаются переиграть и низвергнуть его, их "революция "отстает на
одну войну" 
от способа репрессии" (наст. изд., с. 211)26, - то есть при подобных попытках
борьбы с 
симулякрами третьего порядка фактически воспроизводится, с запозданием на одну
фазу, ти-
пичная темпоральность симулякров второго порядка, время вечного запаздывания!
Бодрийяр и 
здесь "радикализирует" Барта, в отличие от него он лучше видит способность
ложных подобий, 
во-первых, образовывать единую связную систему, а во-вторых, стремительно
развиваться в 
режиме потенциализации, недиалектического самопреодоления, позволяющего им
интегрировать, 
"перехватывать" любые оппозиционные - в том числе и симуляционные - проекты и 
семиотические коды. Впрочем, следует признать, что "сильный" режим симулятивной 
темпоральности сформулирован у Бодрийяра гораздо менее четко, чем "слабый"