-
сюда лазали, в шкафах одежных на 
рукавах висели, сухари и печенье с чайных столиков воровали и даже в 
холодильники залазили. Короче, везде они были - 
маленькие и большие, серые и коричневые. И как-то в пятницу я одного маленького 
домой в дипломате принес. Он как 
таракан в него заскочил, я не заметил и принес. И зря, надо было его в сугроб 
вытрясти...
     Смирнов замолчал, закурил сигарету и сразу же о ней забыв, напряженно 
уставился в горизонт.
     - А что он у вас наделал?
     - Ничего он не наделал. Ел мясо, как лошадь, бегал туда-сюда, на занавесках

висел. В ванну прыгал... И смотрел, паразит, 
смотрел. А нам с Ларисой хорошо было, мы часто этим самым занимались. На полу, 
на кровати, на диване, в прихожей, в 
ванной... А он сядет удобно так, чтоб все видно было, и смотрит, смотрит, 
глазками своими крутя. Иногда я даже кончить из-
за этого никак не мог...
     - Ну, краб тут, скорее всего, не причем. Если вы по три раза на дню этим 
занимались, да еще в лаборатории на полставки, 
то, скорее всего, дело именно в этом.
     - Может быть, вы и правы, но, сами понимаете, мне было на кого сваливать 
мелкие неприятности, и я сваливал... Однако, 
в целом, жили мы довольно-таки хорошо, если не сказать лучше всех. Но однажды, 
через месяц после того, как этот 
короткохвостый паразит у меня поселился, - Смирнов, брезгливо морщась, указал на

останки съеденного им краба, - мне что-
то не по себе стало. Вы знаете, у меня интуиция неплохо развита, и я остро 
почувствовал, что он готовит мне горе, 
неизбывное горе, которое всю оставшуюся жизнь будет сидеть у меня в печенках... 
Я взял его за панцирь, крепко взял - у 
него даже конечности повисли, и поклялся, что зверски съем его и всех его 
ближайших родственников, если он мне гадость 
какую сделает.
     Но он сделал. Не осознанно, но сделал. Представляете, - вот мистика! - на 
следующий же день крабы в институте начали 
один за другим дохнуть от какой-то неизвестной аденовирусной болезни. А мы как 
раз вплотную