бы выпить, или же из пинты  вина, либо полпинты рома или бренди, можно было 
только с благоговейным страхом предполагать, какие сцены должны были
разыгрываться на 
борту "Индевора" в Рождество 1768 года.
     В этом проявилась еще одна нетипичная черта характера Кука. Он мог при
случае быть 
очень терпимым человеком. Он был сторонником дисциплины строгой, но не жесткой,
хотя, 
в случае необходимости, был способен приказать отрезать уши за особенно
отвратительные 
преступления. Но когда случай оправдывал это, не было неизбежной опасности или 
необходимости особой бдительности, Кук позволял команде расслабиться -
единственным 
им известным способом - и при этом закрывал глаза и пропускал мимо ушей то, что 
происходило вокруг него. Но однажды команда настолько расслабилась, что Кук
высадил 
всех на берег и терпеливо ждал два дня, пока они снова не смогут выполнять свои 
обязанности.
     Для публики того времени и для грядущих поколений Кук был суровым, сухим и 
замкнутым человеком. Для своих офицеров и матросов он был непререкаемым
авторитетом, 
которого они обожали до поклонения. Пять лет спустя, когда Кук серьезно заболел 
воспалением желчного пузыря, члены его команды - тогда он плавал на "Резольюшен"
- 
стали поговаривать о предчувствии потери и горя. Когда он снова вышел на палубу,
бледный 
и слабый, один из членов команды записал в своем дневнике, что на всех лицах
читался 
восторг - от старших офицеров до самого младшего юнги на корабле. Следует
отметить, что 
эта запись принадлежала солдату морской пехоты, пользовавшемуся дурной славой, 
которого Кук регулярно приказывал пороть за пьянство во время дежурства и
попыток 
дезертировать на нескольких островах Тихого океана.
     Когда они приблизились к мысу Горн, погода испортилась, температура
постепенно 
упала настолько, что команде пришлось, закутавшись в свои суконные куртки,
искать 
возможного убежища от ледяного шторма, который кидал маленький "Индевор", как
будто 
он был дрейфующей щепкой. Простая физическ