ее в тот момент, - это возможность 
не возвращаться назад к сэру Эйлмеру, где 
ее наверняка ожидали бы очередные немилосердные побои за побег.
     Она настолько ненавидела и боялась своего дядю, что при одном только 
воспоминании о его сурово сдвинутых бровях и 
жестком взгляде ее охватывала нервная дрожь. Побои, полученные ею утром, не были

чем-то из ряда вон выходящим - как 
она призналась виконту, дядя часто позволял себе подобные "воспитательные" меры.

Но сегодня утром переполнилась чаша 
ее терпения. Самое ужасное было в том, что эти побои унижали ее гордость и 
грозили навсегда сломить душу.
     До встречи с дядей она и представить себе не могла, что на свете бывают 
такие жестокие, черствые и бесчувственные 
люди, какими оказались сэр Эйлмер и его дочь.
     Джемма скоро поняла, что Ниоба терпеть ее не может. А все из-за того, что, 
как это ни удивительно, рассматривала ее как 
потенциальную соперницу.
     Ниоба заставила отца поднять руку на племянницу прежде всего из-за 
опасения, что он может привязаться к ней и в 
результате лишит свою дочь какой-то доли своего внимания и любви.
     Ниоба была настолько самовлюбленной и эгоистичной, что всерьез полагала, 
будто весь мир должен вращаться вокруг нее 
одной и только она одна может быть центром всеобщего внимания и восхищения.
     Когда однажды Ниоба обнаружила, к своему неудовольствию, что ее юная кузина

выросла и заметно похорошела, то 
обрушила на нее град пощечин и щипков, и чем дальше - тем хуже. А когда Джемма 
сделала попытку как-то воспротивиться 
такому обращению, бедную девушку ожидали побои уже самого сэра Эйлмера, 
настроенного против нее жалобами и 
откровенной ложью Ниобы.
     И в то же самое время Ниоба нещадно эксплуатировала свою юную, хрупкую 
кузину. Джемма превратилась в бесплатную 
горничную или, вернее сказать, в рабыню своей родственницы. Сотни раз за день ей

приходилось бегать вверх и вниз по 
лестницам и постоянно выслушивать при этом упреки в глупости и неблагодарности. 
Де