соизволил. Его 
темные глаза скользнули по ней с 
равнодушной брезгливостью, как если бы он увидел змею.
      Похоже, отстраненно подумала Джасмин, его семейка наконец-то преуспела в 
том, чтобы научить мальчика 
отличать высшее качество от третьесортной дряни...
      Едва увидев жену, с которой расстался три года назад, едва окинув взглядом

ее потрясающие стройные ноги, 
Эстебан окаменел от гнева. И стоило терзаться, воображая, что Джасмин истаяла, 
превратилась в тень, горько 
думал он. А какое облегчение он испытал, выяснив, что это не Джасмин прикована к

инвалидному креслу, а ее 
мать! Потом нахлынуло чувство вины: он способен спокойно воспринимать трагедию 
только потому, что 
пострадала не его жена! Кэтрин Уолдрон, необыкновенная красавица для своих лет, 
просто-таки искрилась 
энергией и жизненной силой. Представить эту неукротимую натуру прикованной к 
инвалидному креслу было 
крайне мучительно. Эстебан едва не расхохотался над собственной глупостью. Не он

ли еще вчера собирался 
обеспечить и мать Джасмин тоже независимо от условий соглашения? Впрочем, этого 
своего решения он отменять 
не собирался, даже если великодушный жест ничего ровным счетом не изменит.
      Изменились только его планы в отношении прелестной прелюбодейки и 
изменницы, что стояла сейчас перед 
ним, гордо вздернув подбородок. Золотые волосы элегантно уложены и скреплены на 
затылке черепаховой 
заколкой, карие глаза мечут молнии, розовые губы чуть приоткрыты так, что в них 
хочется впиться поцелуем - 
или укусить до крови. Еще несколько часов назад Эстебан собирался быть самим 
великодушием, самой мягкостью. 
Сейчас же ему хотелось разорвать Джасмин на кусочки. Три года, три долгих года 
эта женщина жила в нем 
непрекращающейся пульсирующей болью. Он терзался чувством вины, он собирался 
пощадить ее, никому не 
сообщая о своем намерении жениться вторично, до тех пор, пока не освободится от 
обязательств первого брака 
самым деликатным для Джасмин образом.
      И что же он обнару