крыл передо мной бардачок. - Надо будет жене отдать. 
Она в последнее время этой херней увлекается.
     - Подожди, - сказал я. - Дай-ка мне еще посмотреть.
     Отец как-то в детстве сказал: "Не читай много - испортишь глаза". А я и так
много не 
читал. И мало не читал тоже. Книжку, с которой он меня тогда увидел, я вообще в
руки 
случайно взял. Это была мамина книжка про то, как вязать. Крючки всякие,
петельки. Не 
знаю, зачем я ее открыл. Скучно было, наверное. А тут отец подошел. И говорит -
не читай 
много.
     Насчет велосипеда та же история. И насчет того, чтобы научить набивать мяч.
То есть 
как будто и нет ничего. Ни велика, ни мяча, ни коленки. И меня тоже нет. А
соседские 
пацаны есть. Во всяком случае, велик им каждому держал отец. Стоял сзади и
держал за 
багажник. А потом спрашивали меня: подержать? Но я всегда говорил: не надо.
Потому что 
так лучше, когда совсем один. Приходишь домой и трешь свои синяки столовой
ложкой. А 
отец шуршит газетой, смотрит на тебя и говорит: после этого обязательно ее
помой.
     Поэтому когда в Серегиной квартире никто нам дверь не открыл и Генка
сказал, что, 
видимо, придется ехать к моему отцу, я просто молча стоял в этом грязном
подъезде у 
зеленой стены, смотрел на него и не знал, что ему на это ответить.
     - Ну и чего ты вылупился? - сказал он. - Чего ты молчишь? Ты же по пьяни
сам 
говорил, что он у тебя в московской мэрии работает. Поедем к нему, поговорим. Он
там 
узнает у себя насчет продажи этой квартиры. Кто купил и когда. И насчет бомжей у
них там 
тоже должна быть какая-то служба. Регистрация... В общем, чего - куда. Поехали.
А то 
время уже, на фиг, шепчет.
     - Я не видел его десять лет.
     - Ну и что? Теперь увидишь. Кончай сопли жевать! Нам без него никто
информации 
насчет Серегиной квартиры не даст. А без такой информации сюда можно вообще не 
соваться. Нам надо узнать, кто там живет. И как они вообще туда, на фиг, попали.
Давай, 
давай, говори адресок.
     Я посмотрел на Пашку, но он в этот м