ведомленность  в  деталях  монастырской  жизни.  Чангом  во  времена  Шеффера
называли местный сорт пива.
     — Я поражен...  — в восхищении развел руками настоятель.  — Вы приходите в
чужой дом,  зная о нем больше хозяина.  Я счастлив,  принимая вас в этих святых
стенах.  Но  мне кажется:  вы  еще не  пробовали этот напиток.  Я  с  интересом
выслушаю ваше мнение о нем.
     Платон  благодарно кивнул  и  наполнил из  медной  бутыли цветастую пиалу.
Сделав большой глоток и  подержав чанг во рту,  он с удивлением обнаружил,  что
вкусом  напиток похож  на  знаменитое «Жигулевское».  «Совсем из  другой оперы.
Что-то неладно в датском королевстве,  — подумал Рассольников и решил: не стоит
мешать божий дар  с  яичницей —  водка так водка.  Не  та  змея страшна,  что в
бутылке, а та — что на тропинке».
     Верховный лама предвкушал приятную беседу, которая немыслима без угощения,
и был терпелив.
     —  Досточтимый Платон,—  после  третьей пиалы заговорил настоятель.  —  Вы
побывали в  разных  мирах,  объездили полгалактики и  повидали таких  красот  и
чудес,  о  которых мы,  скромные служители Просветленного,  даже  грезить не  в
силах.  Скажите мне:  почему из  множества удивительных планет вы  выбрали нашу
скромную обитель?  —  Он имел в  виду Старую Землю.  —  Вас вел зов предков или
давняя обида?  Или нам,  родившимся и  проведшим здесь всю свою жизнь,  не дано
понять скупой красоты этого усталого мира?
     — В своем вопросе,  наимудрейший Данон Фрутис,  вы сами дали ответ.  Любое
мое слово звучит коряво и грубо на фоне ваших блистательных речений, — археолог
постарался перещеголять учтивостью хозяина.
     Похоже, верховный лама остался доволен его словами.
     — В наш дзонг не проведена тахионная линия, но и слухи порой летят быстрее
света,  —  продолжал он.  — Намедни дошло до наших ушей,  будто злые люди хотят
помешать вашей благородной миссии. Алчущим земного богатства не понять тех, кто
гонится за истиной...
     Улыбка Фрутиса была весьма двусмысленной. Пла