ься. Широкое, залитое 
кровью плечо невольно вздрагивало, 
мышцы непроизвольно сокращались.
       Сара шагнула вперед, намереваясь согнать мух, но отец крепко сжал ее 
руку, удержав на месте.
       - Не позволяй сердцу угодить в сети сострадания, дочь. Этот человек - 
каторжник, помни об этом. Он очень опасен.
       - Может быть, ты и прав, папа, но он почти без сознания. Нужно оказать 
ему помощь. Нельзя везти его в Ловеллу в 
таком состоянии.
       - Ты и так сделала для него слишком много. Ты спасла ему жизнь. Этого 
достаточно. Если бы он сполна получил 
две сотни ударов, назначенных капитаном, то наверняка умер бы. Не сомневаюсь, 
что он выкарабкается, когда мы 
доберемся до Ловеллы, и Маделин позаботится о нем. Дай Бог, чтобы ему не 
повезло! - сердито пробормотал Эдвард 
Маркхэм, но Сара расслышала последние слова отца.
       Нахмурившись, девушка раздумывала. Аборигенка Маделин жила на Ловелле с 
тех пор, как Сара себя помнит. Она 
была очень хорошей сиделкой, старательно ухаживала за больными и ранеными 
каторжниками. Сара, как фактическая 
хозяйка поместья была почти также сведуща в науке исцеления. Но она лечила 
только членов семьи и домашних слуг. Ей не 
приходилось еще выхаживать мужчину, она не помнила случая, чтобы отец заболел. 
И, конечно же, ей не приходилось 
лечить каторжников. Их соседи сойдут с ума от негодования, если леди позволит 
каким бы то ни было образом потерять 
чувство собственного достоинства. Но в данных обстоятельствах она должна 
поступить милосердно, необходимо оказать 
помощь страдающему каторжнику.
       - Необходимо промыть раны или укрыть ему спину перед тем, как пускаться в

дорогу. Если этого не сделать, то 
можно считать, что ты зря потратил деньги и довольно приличную сумму. Если он не

умрет от потери крови, что вполне 
вероятно, то могут загноиться раны. Он умрет в любом из этих случаев.
       Эдвард Маркхэм несколько мгновений пристально смотрел в лицо дочери, 
потом взглянул на осужденного, 
который неподвижно