дневная утренняя прогулка доставляла им 
особенную радость. Мэгги чувствовала себя 
усталой и измученной, и не просто потому, что мало спала в эту ночь. Она ощущала

не столько физическую, сколько 
душевную истощенность. Она устала от своей жизни, устала так, что, осознавая 
безвыходность своего положения, оказалась 
на грани отчаяния. Так чувствует себя заключенный, потерявший надежду быть 
услышанным. Именно это и лишало ее 
жизненных сил.
       С земли медленно поднимались легкие облачка белого тумана. Свернув с 
дорожки, Мэгги направилась к холмам, 
раскинувшимся почти по всей территории их усадьбы. Лес был густой и запущенный, 
лишь в некоторых местах вглубь вели 
протоптанные или специально прорубленные тропинки. Она ступила на свою любимую 
тропинку; которая сначала 
спускалась вниз, а затем, огибая брошенную сторожку и делая большой крюк, вновь 
выходила к лужайке. Оказавшись под 
деревьями, Мэгги набросила капюшон: там, где ветви заслоняли солнце, было 
заметно прохладнее и темнее. И все же лучи 
светлыми косыми столбами пробивались сквозь раскидистые кроны, разгоняя мглистый

сумрак и бросая на землю мягкие 
желтоватые отсветы, и тогда лес вокруг становился как бы прозрачным и 
необыкновенно красивым, поэтому Мэгги и 
любила эти утренние прогулки. От естественного, неброского очарования природы у 
нее всегда делалось легче на сердце, 
даже если жизнь не сулила ничего хорошего. Вот сейчас чувство безнадежности 
несколько ослабло.
       Громко и заливисто лая, Брайди и Симус стремительно носились по подлеску,

перепрыгивая через кусты и гоняясь 
за белками, прошлогодними сухими листьями и всем, что двигалось и издавало 
звуки. Собаки хорошо знали дорогу, и 
Мэгги не волновалась, что они потеряются. Большую часть территории, составлявшей

около 10 квадратных километров, 
окружала каменная стена метровой высоты, поверх которой проходил почти такой же 
высокий железный забор. Лайл, 
будучи владельцем и издателем солидного журнала "Кентукки тудэй", со страниц