сли можно? - осведомился он.
     - Ой, - сказала сестра  Мери, в ужасе закрыв рот  ладонью,  - как же
мне это в голову не пришло?
     Мистер Янг не стал высказывать предположений на этот счет.
     - Минуточку, я сейчас сбегаю, - залепетала  она. - Вы уверены насчет
чая? Может быть, кофе? Этажом выше стоит этот... как его... кофематор.
     - Чаю, пожалуйста, - сказал мистер Янг.
     - Ну, вы  действительно  отуземились, скажу я вам, - радостно заявила
сестра Мери, и выбежала из палаты.
     Мистер  Янг, оставшись  наедине  с  женой  и  двумя младенцами, которые
крепко спали, опустился на стул. Да, видимо, когда рано встаешь, и молишься,
и подолгу стоишь  на коленях - это сказывается.  Нет, они, конечно,  добрые
люди,  но не совсем в трезвом уме  и здравой памяти.  Он однажды видел фильм
Кена  Рассела,  так  там  монашки  стали  сатанистками. Не  то  чтобы  здесь
что-нибудь подобное, но нет дыма без огня и все такое...
     Он тяжело вздохнул.
     Именно  в  этот момент  проснулось  Дитя  А,  и разразилось  добротным,
отборным ревом.
     Мистеру Янгу уже  много лет не  приходилось успокаивать  ревущих детей.
Честно  говоря,  ему это  никогда и не  удавалось. Он всегда  питал огромное
уважение к сэру  Уинстону Черчиллю  и похлопывать его  уменьшенные  копии по
попке представлялось ему, мягко говоря, неподобающим.
     -  Добро  пожаловать в  наш мир,  - устало  сказал  он.  -  Потерпи,
привыкнешь.
     Дитя  закрыло рот  и уставилось  на мистера  Янга так, словно  тот  был
генералом, докладывающим о крупном поражении.
     Сестра Мери не могла найти более подходящего момента, чтобы вернуться с
подносом в руках. Сатанистка она была или нет, но она даже разыскала блюдце,
на котором разложила печенье с глазурью - такое всегда оказывается на самом
дне пакета с надписью "К чаю" или "Бабушкина сдоба". Мистеру  Янгу досталось
печенье хирургически розового цвета, украшенное глазурованным снеговиком.
     - У вас,  наверно,  таких почти нет, - сказала сестра Мери. - Вы э