и  напарника,
Ивана Михайловича Мазурова,  Юрия  начали нещадно бросать на  подмогу с  одного
дела на другое, и этот пинг-понг ему изрядно надоел. Конечно, при Михалыче, так
все звали Мазурова, такого не было, он сам выбирал, когда и кому помогать, но и
авторитет Мазурова был непререкаем, а Астафьев свой еще только зарабатывал.
     — Пока их всех обойдешь,  целая неделя,  блин,  уйдет, — продолжал, дуя на
слишком горячий чай, Шаврин. — Машины-то не дали?
     —  Покатаешься на своей.  Кстати,  — вспомнил Зудов,  — а у тебя ведь тоже
зеленая «девятка»?
     — Да!  — оживился Шаврин и провел по списку пальцем.  — Ну-ка проверим, не
забыли они там ничего. Шнурков, Шлыков, о! Шаврин! Есть. Одного, будем считать,
уже проверил.
     Павел обернулся к Астафьеву, подмигнул ему:
     — Ну что, Юр, поверим ему на слово или будем крутить гражданина до конца?
     — А как же!  Только так!  Работать так работать,  — поддержал игру Юрий и,
уставившись  в  глаза  коллеге  непроницаемым взглядом,  продолжил  уже  совсем
другим,  резким и суровым тоном:  — Итак,  гражданин Шаврин,  где вы были вчера
днем с двенадцати до пятнадцати часов? И в глаза, в глаза смотреть! Ну, быстро!
Не задумываясь! Не задумываясь, говорю!
     Это было сыграно настолько точно, что Алексей даже растерялся.
     — Как где, с вами в лесу топтался, — пробормотал он.
     — Не было такого! Кто еще может подтвердить твое алиби?! — в тон Астафьеву
жестко продолжил Зудов.
     —  Да идите вы на хрен!  — наконец взорвался Алексей.  — Генерал-лейтенант
Глухарев может подтвердить! Я у его ног по траве ползал, улики искал.
     — В несознанку ушел гражданин. Что с ним делать будем? — спросил Павел.
     — Ну как что?  Как обычно,  наручниками к батарее и дубинкой по почкам.  К
утру все скажет.  Машина у него ворованная,  сразу видно.  Хозяина убил, номера
перебил и  ханку на  ней возил из  Осетии,  в  особо крупных размерах.  Верно я
говорю, гражданин Шаврин?
     После этого они не выдержали и втроем дружно захох