ем
своей  шкурой.  Кстати,  за  какие  заслуги  ты сюда попал? Я вот спас в бою
командира, - он показал на свой орден, - но меня пока в охрану не зовут.
     Я  предпочел отмолчаться, но Гун этого даже не заметил - он был здорово
пьян.
     - Все  последнее  время  мы  торчим на границе, - жаловался он. - У нас
задание  особой  важности  -  любой  ценой'  захватить  живьем Песьеголовых.
Половина  нашего  отряда  полегла  там,  -  он  ткнул куда-то рукой, - и все
напрасно.  Они  постоянно  настороже.  Мы  пускаемся  на всяческие хитрости,
проникаем  к  ним  тайком, прорываемся с боем, маскируемся под заблудившихся
пастухов...  Недавно  забросили  к  ним  в тыл группу на воздушных шарах. Ни
один  человек  не  вернулся! А стратеги ничего не желают знать. "Положи весь
отряд,  но  захвати  живьем  Песьеголового",  приказывают  они.  А зачем мне
Песьеголовый?  Что я с ним не поделил? Почему я должен рисковать шкурой ради
того, чтобы кто-то здесь мог полюбоваться, как ему отрубят голову?
     Перепивший  Гун  уже  кричал  на весь зал. На нас стали оглядываться. Я
попытался успокоить его, он разбушевался еще больше.
     - Вы  тут  жиреете  в столице, а мои лучшие ребята гниют в земле! Я сам
заработал  пулю,  а  ради  чего? Совсем недавно за каждого Песьеголового нам
давали  трехмесячное  жалование,  а  теперь  обещают  вдвое  больше. Кто мне
объяснит, в чем причина?
     Недалеко  от  нас сидел один из стражей - толстый Сил. Он подошел к нам
и схватил Гуна за тогу.
     - Ты  кричишь,  как  вонючий шакал, оскверняя слух охраны Императора, -
сказал он. - Прочь отсюда! Гун вырвался из его рук.
     - Ага, толстозадый, тебя-то мне и надо! Давно я тебя поджидаю!
     И  неожиданно  для  всех  Гун  выхватил  меч  и  ударил  Сила. Поднялся
переполох,  Гуна  связали. Толстый Сил сидел на полу и раскачивался от боли.
У него было довольно сильно разрублено плечо.
     - Мне с утра на дежурство, - простонал он. - Предупреди...
     - Я  заменю тебя, - сказал я, удивляясь прозорливос