ы меня поняла, - настаивал он. - Ты даже еще не 
достигла полного расцвета своей 
сексуальности.
       - Кей, прошу тебя.
       - И единственной причиной, почему ты еще "девушка", если это 
действительно так...
       - Это так.
       - Что ж, можно только пожалеть... Единственной причиной является то, что 
ты сторонишься любого мужчины, 
который еще только подумывает, а не пошарить ли у тебя в трусиках.
       Джейнэллен, онемев от его грубости, молча уставилась на брата. Она 
работала среди мужчин восемь часов в день, 
пять дней в неделю и, случалось, в субботу и воскресенье. Как правило, язык этих

людей сочный и красочный, но они его 
придерживали, если поблизости оказывалась мисс Джейнэллен. А когда ее 
подчиненные к ней обращались, то их речь могла 
считаться образцом вежливости.
       И конечно, Джоди убила бы на месте любого мужчину, позволившего себе 
вульгарно выражаться в ее присутствии 
или в присутствии ее дочери. Как ни странно, Джоди сама обладала довольно 
обширным набором непристойностей и 
ругательств и пользовалась ими, не замечая этой своей слабости.
       Джейнэллен хорошо знала, что своей манерой держаться она возводит 
невидимую стену, препятствуя 
непринужденному дружескому общению с другими людьми. Она считала свою 
застенчивость серьезным недостатком. Это 
налагало на нее печать отчужденности и подтверждало, что она не привлекает 
мужчин на любом уровне отношений, 
включая дружбу. Она даже не могла быть запанибрата в мужской компании, хотя 
выросла вместе с Кларком и Кеем.
       Она не столько обиделась, сколько поразилась непристойному замечанию, 
хотя в какой-то мере брат ей польстил. 
Кей, правда, не догадывался о ее чувствах.
       - Черт возьми, - бормотал он с раскаянием и гладил ее по щеке. - Прости 
меня. Я не хотел сказать ничего плохого, 
но ты слишком строга к себе. Ради Бога, смотри на вещи проще. Радуйся жизни. 
Возьми на год отпуск и поезжай в Европу. 
Веселись. Шуми. Скандаль. Только не замыкайся в себе. Жизнь слишком