ди. Как зачарованная, 
она смотрела на его крошечный ротик, 
открытый и ищущий.
       Она спокойно подняла руку к верхней пуговке ночной рубашки и расстегнула 
ее. Потом другую. Затем еще 
несколько, пока не смогла спустить рубашку с плеча, чтобы обнажить грудь. 
Свободной рукой она поднесла грудь к личику 
младенца. Он нашел сосок, впился в него и стал жадно сосать.
       Внезапно прекратившийся детский плач стал причиной того, что энергичный 
обмен колкостями в конце фургона 
вдруг смолк. Сердце Росса замерло. Его первая мысль была, что его сын умер. Он 
резко обернулся, ожидая увидеть 
неподвижное мертвое тельце, но зрелище, открывшееся его встревоженному взору, 
потрясло его едва ли не больше.
       Эта девушка держала его сына на коленях. Младенец жадно сосал ее грудь. 
Молоко пузырилось у его ротика. Она 
мягко подталкивала к нему грудь, помогая ему глубже захватить сосок. Копна 
непричесанных волос скрывала от Росса ее 
лицо.
       - Ну, - удовлетворенно заключила Ма, - надеюсь, все, что нужно, уже 
сказано. Может быть, мистер Грейсон, вы 
проводите Леону до ее фургона? А я останусь здесь и устрою Лидию.
       - Устроите! - возмутилась Леона. - Разумеется, она не останется в фургоне

мистера Коулмэна. Это неприлично!
       - Пойдемте, миссис Уоткинс, - сказал Хэл Грейсон. Ему хотелось как можно 
скорее вернуться в свой фургон и лечь 
в постель. Слишком рано приходилось вставать все эти дни, да и смерть миссис 
Коулмэн омрачила это путешествие, их 
переселение в Техас. Он не особенно жаждал руководить караваном, но выбрали 
именно его, и он старался оправдать 
оказанное доверие. - Мы разберемся во всем завтра утром. Я уверен, что ничего 
неприличного до утра не случится. - И он 
почти потащил упирающуюся женщину из фургона.
       Когда они ушли, Ма посмотрела на Росса Коулмэна, который не сводил 
тяжелого взгляда с девушки. Ма затаила 
дыхание, пытаясь понять, что он собирается делать. Вообще его считали человеком 
приятным и дружелюбным, и к жене 
свое