жене, но всегда, 
когда он узнавал о чьей-либо смерти, как сейчас о смерти дочери Жана Декара, 
воспоминания завладевали им с новой силой.
   Его коллега Жубер был свободен от всяких уз. Он развелся с женой и считал 
работу куда более привлекательной, чем семейная жизнь. Проведя шесть лет в 
лаборатории парапсихологии в Утрехте, где ему присвоили степень доктора 
психологии, он мог считаться более сведущим в области паранормального, чем 
Лазаль, хотя и был двумя годами моложе.
   До прихода в парижский центр он еще какое-то время работал в университете 
Фрибурга в Западной Германии
   Психологически Жубер отличался от своего коллеги столь же резко, сколь и 
физически. С холодной отчужденностью он видел во всем и во всех лишь 
потенциальный источник информации или объект изучения. К испытуемым, с 
которыми работал, он проявлял не больше чувств, чем к подопытным кроликам. Наука

для Жубера была средоточием жизни, а знания - высшей целью. Он не мог 
успокоиться, не решив проблемы, а именно в этот момент они с Лазалем стояли
перед 
нерешенной проблемой.
   - Предвидение.
   Лазаль взглянул на коллегу.
   - Я говорю о Декаре, - продолжал тот. - Вначале у него проявились 
телепатические способности, а затем он увидел эту катастрофу. Это предвидение.
   - Ты думаешь, он смог увидеть катастрофу, потому что в автобусе была его
дочь? 
- спросил Лазаль.
   - Декар не знал, что среди жертв будет его дочь, но предвидел катастрофу и 
гибель четырех человек. Мы провели опыты с тремя другими испытуемыми точно так 
же, как с Декаром, и во всех случаях результаты совпали. Каждый из них в
состоянии 
гипнотического сна продемонстрировал разную степень телепатической способности, 
но тех испытуемых мы выводили из состояния транса раньше и быстрее. Продлись 
транс подольше, возможно, они тоже смогли бы предсказать грядущие события.
   Жубер встал, подошел к столу, на котором стоял кофейник, и налил себе чашку 
кофе. Отпив небольшой глоток, он слегка поморщился - кофе обжег ему язык.
   -