дин в палате, жена далеко,  на  работу  ходить
не надо - сплошная свобода действий.
     - А-а-а, так вы в этом плане? - смутился Иван Васильевич.
     - В этом, в каком же еще! Телевизор я и дома смотреть могу.
     - Тэк-с, уже познакомились. - Из-за двери появились главврач и  Семенов
Семен Семенович, завотделением. - Чувырлов... э-э-э...
     - Альберт Евгеньевич, - подсказал главврачу Семенов.
     - Можно Алик, - осклабился негр,  протягивая  главному  руку.  Тот,  не
замечая руки, медленно прошел в глубь палаты,  остановился  у  зарешеченного
окна, глядящего на больничный двор, повернулся и  внимательно  посмотрел  на
новенького.
     - Сегодня, Альберт Евгеньевич, отдыхайте,  на  сегодня  у  нас  с  вами
никаких процедур. Иван Васильевич вам объяснит что к чему  -  где  душ,  где
столовая, где кабинеты.  Он  у  нас  почти  старожил,  три  недели  уже  как
мучается...  Мучаетесь,  Иван  Васильевич,  мучаетесь,  -  ответил   он   на
смущенный Ванечкин взгляд, - кому ж не хочется  из  больничных  стен.  Я  бы
тоже мучался,  был  бы  на  вашем  месте.  Сейчас  придет  сестра-хозяйка  с
бельем, -  он  уже  снова  обращался  к  Ванечкиному  соседу,  -  койку  вам
застелит, воду сменит в графине. Так что приобщайтесь  к  больничной  жизни,
втягивайтесь. Будут вопросы, спрашивайте у  дежурной  сестры  или  у  Семена
Семеновича.
     Главврач кивнул на заведующего и важным,  степенным  шагом  двинулся  к
выходу из палаты. Семен Семенович задержался в  дверях,  зачем-то  подмигнул
новенькому и покинул палату тоже.
     - Серьезный дядька, - новичок показал на дверь, -  хотя,  сразу  видно,
алкаш. Все медики алкаши, потому что работа такая, со спиртом  связана.  Тут
не хочешь, а алкашом станешь. - Он радостно  потёр  руки.  -  Все  медики  -
алкаши, все медсестры - бляди. И надо этим  умело  пользоваться,  извлекать,
так сказать, моральную и материальную выгоду.
     - Душ у  нас  в  конце  коридора,  -  вспомнил  Иван  Васильевич  наказ
главврача. - А столовая рядом с