тому, что король был еще слаб, когда вы отправились следом за мной.
     - Повторяю, я доставлю вас к королю. Разумеется, королева может находиться 
подле короля. Таким образом, вы предстанете перед их величествами, если такой
ответ 
вас больше устраивает.
     - Признайтесь, господин д'Артаньян, что вы получили приказ о моем аресте от

королевы.
     Вместо ответа д'Артаньян повернул свою лошадь, ведя под уздцы коня дю
Трамбле;
     - Послушайте, что это вы собираетесь делать?
     - Выполнять приказ, разумеется!
     - Вы имеете в виду, что мы не сделаем передышки в Аржантьере?! Но отсюда
уже 
видны его крыши! Нам обоим нужен отдых, господин д'Артаньян!
     - Мы возвращаемся в Лион, сударь. - Дю Трамбле помял, что спорить
бесполезно. 
- В таком случае, поедем шагом, иначе мой конь падет прежде, чем мы доберемся до

Гренобля, - проворчал он, лихорадочно ища выход из создавшегося положения,
которое 
находил удручающим, но выхода не было.
     - Лошадей, конечно, следует поберечь, они ни в чем не виноваты. Не то что
люди, 
- заметил д'Артаньян.
     Это замечание мушкетера окончательно лишило дю Трамбле душевного
равновесия.
     Они продолжали свой путь в молчании. Дю Трамбле поеживался при мысли о 
предстоящей встрече с королевой-матерью и остальными заговорщиками. Д'Артаньян 
насвистывал незатейливый мотив и размышлял о более приятных вещах.
     Пустынная дорога, по которой они ехали, навевала тоску на дю Трамбле. Он 
оглядывался по сторонам и проклинал свое невезение. Но фортуна изменчива, о чем
не 
следует забывать в минуты уныния.
     В тот момент, когда дю Трамбле пришел к неутешительному выводу, что остаток

жизни ему, очевидно, придется провести в Бастилии, сзади послышался отдаленный
топот 
копыт.
     И арестованный, и его конвоир, люди бывалые, безошибочно определили на
слух, 
что со стороны Аржантьера к ним приближается целый отряд.
     Дю Трамбле заерзал в седле, д'Артаньян продолжал безмятежно насвистывать.
     Отряд приближался. Всадники скакали