,- где расплачиваются с няньками и принимаются шарить по 
буфетам в поисках запасов сухого молока. Коротковолновые радиоприемники "Зенит" 
включены повсеместно и не выключаются трое суток подряд.

На следующий день закрылся военный магазин. Матери посменно присматривают за 
детьми, которые копаются в песочницах, и несут вахту у радиоприемников. 
Возможно, они даже спокойнее отнеслись к ситуации, чем жены гражданских мужей, 
окажись те на их месте. Офицерские жены уже пережили разные кризисы и тревоги, 
хотя такой серьезной еще не было. В 1962 году по всей Европе бушевали страхи. В 
стороне от автобана, меж тощих елок Шварцвальда, затаились тысячи 
закамуфлированных танков. Гул истребителей не смолкал над базой. Никогда 
железный занавес так не напоминал цистерну с бензином.

Кризис разрастается. Впервые женщин препроводили в "бункеры" - неиспользуемые 
хранилища для мебели с окнами на уровне первого этажа КС. Внутри - никакой 
мебели, еды, вообще ничего: нет пеленок, транквилизаторов, перевязочных 
материалов, даже чистой воды. Однако, как ни странно, в углу сложено шесть банок

черной икры. В ответ на жалобы женщин начальство базы уведомляет их, что они, 
как небоеспособные единицы, никого не интересуют. "Вам следовало бы знать об 
этом, прежде чем отправляться вслед за своими мужьями за тридевять земель".

Женщины сидят в полутьме и под детский плач настраивают приемники. Женщины 
смотрят в небо, гадая, что их ждет. Наконец из "Зенита" доносятся успокоительные

слова: "Судя по всему, советские корабли разворачиваются". Жизнь сдвигается с 
мертвой точки; как и время.








Разрозненные воспоминания: школа, выпускной класс - Западный Ванкувер, 
Британская Колумбия - склон горы, обращенный к городу Ванкуверу, урок физики, 
рев реактивного самолета в небе, невольно, украдкой поворачиваю голову, ожидая 
вспышки света, которая сокрушит город.








Мне восемь лет: сирены воют на углу Стивенс-драйв и Боннимьюир-драйв - учебная 
тревога гражданской обороны,- но все ве