людишек, орудия распинания, глас "Хватай его,  ребята!" и
рыжебородый  предводитель ватаги.  Теперь  юноша  узнал  кузнеца, с  хохотом
устремляющегося вперед, -- это был он, Иуда. Губы рыжебородого дрогнули.
     - А, может быть, это ты?.. Ты?.. -- прошептал он.
     -Я?! Кто?!
     Рыжебородый не ответил. Он жевал  усы и смотрел на юношу. Одна половина
его  образины  снова была исполнена света,  а другая --  покрыта  мраком. Он
перебирал в уме чудесные  приметы  и знамения, сопутствовавшие этому юноше с
самого дня его рождения  и даже еще более ранние. Посох Иосифа, единственный
из множества посватавшихся женихов,  расцвел,  и раввин отдал Иосифу в  жены
прекрасную Марию,  которая  была посвящена  Богу. Затем молния,  ударившая в
день свадьбы и парализовавшая жениха, прежде  чем тот прикоснулся к супруге.
А затем, говорят, невеста вдохнула  благоухание белоснежной лилии,  и утроба
ее зачала сына... И сон, якобы приснившийся ей в ночь родов. Она видела, как
разверзаются  небеса  и оттуда  нисходят  ангелы:  одни  из  них спускаются,
подобно птицам, под скромный  кров ее жилища, вьют гнезда и  щебечут, другие
-- охраняют порог, третьи -- входят внутрь дома, разводят огонь и несут воду
для новорожденного, четвертые -- готовят отвар для роженицы...
     Медленно и  нерешительно рыжебородый приблизился к юноше, склонился над
ним. Теперь его голос был исполнен трепета, мольбы, страха.
     - Может быть, это ты?.. Ты?.. -- снова спросил он, не решаясь закончить
вопрос. Юноша испуганно вздрогнул.
     - Я?.. Я?.. -- произнес он и едко засмеялся. -- Да разве ты  не видишь,
кто я?  Я недостоин  вступать  с  кем-либо  в  разговор,  у меня  не хватает
смелости войти в синагогу, я бегу прочь,  едва завидев  людей, без  зазрения
совести нарушаю заповеди Божьи:  работаю по субботам,  не люблю ни  отца, ни
матери и целые дни напролет прелюбодействую взглядом.
     Он поднял крест, снова установил его у схватил молоток.
     -- А теперь ..  Вот  теперь я изготовляю кресты и распин