- Я  чуть  было не раздумала ехать,  - сказала невысокая женщина,
кормившая грудью ребенка,  - услышала,  что в этих краях  свирепствует
лихорадка, от которой погибают даже обезьяны.
     Жозе ухмыльнулся,  все обернулись к нему.  Он заговорил  с  видом
знатока:
     - Это правда,  дона.  Я сам  видел  столько  людей,  погибших  от
лихорадки, сильных людей, которых, казалось, не свалить и лошади. А за
три дня лихорадки человек совершенно лишается сил.
     - А это не оспа?
     - Оспа здесь тоже часто встречается,  но я не о ней говорю.  Оспа
тут бывает всякая, но чаще всего черная оспа, самая опасная. Ни разу я
не видел,  чтобы даже сильный человек, заболев черной оспой, выжил. Но
я не о ней говорю,  а о лихорадке;  никто толком не знает,  что это за
лихорадка,  как  называется  эта  проклятая  болезнь.   Она   приходит
совершенно  неожиданно,  убивает  человека,  так  что  тот и глазом не
успевает моргнуть.
     - Господи, спаси и помилуй! - промолвила другая женщина.
     Жозе сплюнул и продолжал свой рассказ:
     - Тут  как-то  появился  один доктор - с дипломом,  образованный,
такой молоденький,  даже еще не брился,  красавчик парень. Он объявил,
что  берется покончить с лихорадкой в Феррадасе.  Однако лихорадка еще
раньше покончила с  ним:  вся  его  красота  пропала;  это  был  самый
отвратительный труп,  который я когда-либо видел. Отвратительнее даже,
чем труп Гарангау,  которого зарезали в Макакосе;  а ведь  того  всего
искромсали - выкололи глаза, вырвали язык, вырезали кожу на груди.
     - Зачем же  все  это  с  ним,  бедненьким,  сделали?  -  спросила
женщина, кормившая грудью ребенка.
     - Бедненьким?  - Жозе да Рибейра рассмеялся,  ему это  показалось
очень  забавным.  -  Бедненьким?  Да здесь,  на юге,  не было страшнее
жагунсо,  чем Висенте Гарангау. Он только за один день убил в Жупаране
семь  человек...  Самый  жестокий  злодей,  второго  такого господь не
создал...
     На слушателей  это  произвело  впечатление,  но  человек из Сеара
насме