реванша. Достаточно умный, чтобы, наученный горьким опытом отца, не пойти 
вновь на запад, на Хенинг, - едва у него окажутся развязаны руки, Зигфрид двинет

войска на восток. Хольне падет быстро, лишь раздразнив аппетит; Ополье 
продержится дольше. Но без надежных союзников княжеству не выстоять против 
сильного и богатого Майнца. На заключение союзов нужно время...

Тайный гость, поселившийся в Любине, подсказывал: времени нет.

- А-а-а-х!..

Ты гляди! Крепок оказался Генрик Лабендзь: принял удар на щит, удержался в 
седле. Вот рыцари разъезжаются для следующей атаки... Любина нутром чуял: все 
решится на турнире в Майнце. Молодой Зигфрид проверяет силу. Когда тебе двадцать

два, кровь бурлит в жилах, а голова полна грандиозных замыслов, - победа на 
арене может быть воспринята, как знак свыше. И пламя войны пойдет гулять по 
городам и землям, пока хищник не обломает себе клыки о более сильного 
противника.

Так почему бы не угомонить мальчишку здесь и сейчас?

- А-а-а!..

Все. Генрик Лабендзь из Болеславца повержен.

Пора.

- Рыцарь Любина Рава из Вроцлава!

Руки берут привычную тяжесть щита с копьем, поданных оруженосцами. Глаза смотрят

на мир сквозь решетку забрала. Уже выезжая на изрытое копытами поле, слыша 
приветственный рев толпы, воевода подумал: "Мало просто вышибить щенка из седла.

Было бы славно отправить его к чертям в пекло. Ах, как славно было бы..."

Мысль мелькнула и исчезла. Странная, злая, чужая мысль.

Трубы.

Противоположные трибуны привычно кинулись навстречу, в ушах - победный набат 
копыт. Но еще быстрее, чем трибуны, впереди вырастает всадник в сверкающих 
латах. На лазоревом поле щита когтит змею Майнцский грифон. Лишь глупец бьется с

грифоном грудь в грудь - выше, над краем щита, наискосок и вверх...

Удар. Грохот. На миг у воеводы темнеет в глазах.

Держись! Останься в седле любой ценой!..

Удержался. Конь послушно останавливается, разворачиваясь на месте. Вот он, 
Зигфрид фон Майнц, - лежит на земле, раскинув руки. Излюбленный удар в