андования, о планах фюрера уничтожить, выжечь, 
истребить, но ныне все это стало выглядеть настолько безумным, фантастичным, что

наверняка потеряло реальность.
Время, минувшие десятилетия незаметно упрощают прошлое, мы разглядываем его как 
бы сквозь нынешние нормы права и этики.
В западной литературе мы встретились с рассуждением уже иным, где не было 
недоумения, не было ни боли, ни искренности, а сквозило скорее самооправдание 
капитулянтов, мстительная попытка перелицевать бездействие в доблесть... Они 
сочувственным тоном вопрошают: нужны ли были такие муки безмерные, страдания и 
жертвы подобные? Оправданы ли они военными и прочими выигрышами? Человечно ли 
это по отношению к своему населению? Вот Париж объявили же открытым городом... И

другие столицы, капитулировав, уцелели. А потом фашизму сломали хребет, он все 
равно был побежден - в свой срок...
Мотив этот, спор такой звучит напрямую или скрыто в работах, книгах, статьях 
некоторых западных авторов. Как же это цинично и неблагодарно! Если бы они 
честно хотя бы собственную логику доводили до конца: а не потому ли сегодня 
человечество наслаждается красотами и богатствами архитектурными, историческими 
ценностями Парижа и Праги, Афин и Будапешта да и многими иными сокровищами 
культуры, и не потому ли существует наша европейская цивилизация с ее 
университетами, библиотеками, галереями, и не наступило бездонное безвременье 
"тысячелетнего рейха", что кто-то себя жалел меньше, чем другие, кто-то свои 
города, свои столицы и не столицы защищал до последнего в смертном бою, спасая 
завтрашний день всех людей?.. И Париж для французов да и для человечества спасен

был здесь - в пылающем Сталинграде, в Ленинграде, день и ночь обстреливаемом, 
спасен был под Москвой... Той самой мукой и стойкостью спасен был, о которых 
повествуют ленинградцы.
Когда европейские столицы объявляли очередной открытый город, была, оставалась 
тайная надежда: у Гитлера впереди еще Советский Союз. И Париж это знал. А вот 
Москва, Лен