сь для того, чтобы получить удовольствие. Как и он. И сейчас не время для
размышлений о чьих-то 
исключительных нравах.
   Она закрыла глаза и развела ноги.
   Однако когда прохладный роговой цилиндр вошел в нее, Жоржи подняла ресницы и
слегка поморщилась.
   - Я бы предпочла, чтобы в меня вошел ты.
   - Дай мне пару минут, и я буду к твоим услугам.
   Она вскинула брови:
   - Это будет моей наградой?
   - Моей наградой.
   Она взглянула на светлеющее небо за окном.
   - Скоро утро.
   - Я изменю свое расписание.
   - Ради меня?
   Такая безыскусная радость может довести мужчину до погибели, подумал Симон не
столько с тревогой, сколько с 
восторгом.
   - Только ради тебя, сладостная Жоржи, - весело сказал он.
   Она запищала, когда он сжал мягкую кожаную грушу и в ее вагину хлынула теплая
жидкость. В воздухе распространился 
запах жасмина и мирры.
   - Какое благовоние! - прошептала Жоржи.
   - Врата в рай снова девственно чисты и ароматны, - пошутил Симон, заканчивая
процедуру.
   - Ты знал слишком многих женщин, - сморщила нос Жоржи.
   - Больше не знаю, - добродушно ответил он, деловито вытирая капельки влаги с
завитков волос между ног. И эти слова 
вовсе не были милой дежурной ложью, как некогда в прошлом. Вынув из-под нее
турецкое полотенце, предусмотрительно до 
того подложенное, он свернул его и бросил на пол. - А теперь скажите мне,
графиня, каким способом вас удовлетворить?
   - А ты удиви меня, - предложила она чувственным контральто. Она видела, как
он пожирал ее жадным взглядом и, 
казалось, предощущала волны сладострастия, пробегающие по ее телу.
   Прошлое и будущее более не имели значения.
   Важен только этот момент.
   - Я думаю, что этот столик по высоте будет в самый раз, - проговорил Симон,
наклоняясь, чтобы поднять ее с кровати.
   - Ты не будешь возражать, если я напишу о тебе в своих мемуарах? - игривым
шепотом спросила Жоржи, обнимая его 
за шею.
   Он улыбнулся:
   - Если они выйдут из печати, я посмотрю, о чем ты там напишешь.
   - Ну уж о