хлебнул.
     - Эх, лучше старого тивериадского!
     Прикончил бутылку Зеведей.
     Вскоре подъехал челн с Фомой и Иудой. Они тоже присели у костра.
     После  водки  Курочкина  потянуло  в  сон.  Прикрыв  глаза,  он  лежал,
испытывая ни с чем не сравнимое ощущение счастливо миновавшей опасности.
     В отдалении о чем-то совещались рыбаки.
     -  Это он! -  взволнованно  прошептал Иоанн.  - Говорю вам, это он!  По
воде, как  по суше,  это раз, пророчествует - два, воду в вино превращает  -
три! Чего вам еще!
     - А взгляд светел и страшен, - добавил Иаков. И впрямь он, Мессия!
     Между  тем слегка  захмелевший  Мессия  сладко  посапывал, повернувшись
спиной  к огню. Во  сне  он наносил с кафедры  смертельный  удар в солнечное
сплетение отцам  церкви.  Никаких  следов  пребывания  Иисуса  Христа в этой
крохотной стране не обнаруживалось.

x x x

     На следующее  утро,  чуть свет, Фома с Иудой отправились  в  Капернаум.
Зеведей с сыновьями остались ждать пробуждения Курочкина.
     Тот, продрав глаза,  попросил было чаю, но рыбаки о таком и не слыхали.
Пришлось ограничиться глотком воды.
     За  ночь  натертые  ноги  распухли  и покрылись  струпьями.  Ступая  по
горячему песку, Курочкин поминутно взвизгивал и чертыхался.
     Не  оставалось  ничего другого, как соорудить из весел подобие носилок,
на  которых Иоанн с Иаковом понесли  Мессию, державшего  в  каждой  руке  по
сандалии.
     Весть  о  новом  проповеднике  из  Назарета распространилась  по  всему
городу, и  в синагоге, куда доставили Курочкина, уже собралась большая толпа
любопытных. Его сразу засыпали вопросами.
     Не  прошло  и  получаса,  как Курочкин совершенно  выбился  из сил. Его
мутило от голода, однако, судя по всему, о завтраке никто не помышлял.
     - Скажите, - спросил он, обводя взглядом присутствующих, - а перекусить
у вас тут не найдется? Может, какой-нибудь буфетик есть?
     -  Как   же   так?  -  спросил  пожилой  еврей,  давно  уже  иронически
поглядывавший на проповедника