зывающий ветер собирал этот снег в охапки, закручивал невообразимыми спиралями и
бросал дальше, во тьму, разорванную редкими фонарями. От подъезда не видно даже
Александрийской колонны посредине площади, и министр поспешил войти в
предупредительно распахнутые лакеями двери. Дворцовые слуги помогли ему снять
теплый плащ, приняли шапку и трость. Придирчиво оглядев себя в высоком зеркале,
князь прижал локтем к боку сафьяновую папку с бумагами и поднялся по лестнице.
     Наверху его ждал дежурный генерал. Следом за царским адъютантом князь
прошел несколько залов, привычно не обращая внимания на роскошное убранство
парадных покоев. Сейчас, перед встречей с императором, необходимо
сосредоточиться: зачем он понадобился самодержцу в неурочное время? Тем более
что разговаривать с царем всегда непросто: прекрасно образованный, умный,
любивший щегольнуть метким словом, Александр Второй часто поражал весьма
искушенного в политических играх князя неожиданными решениями и дальновидными
прогнозами. Однако царь обычно прислушивался к мнению министра иностранных дел и
с благодарностью принимал его советы. Они быстро научились понимать друг друга,
и Александру Михайловичу в чемто даже льстило уважительное отношение
самодержца, столь не похожего на своего покойного отца.
     Не похожего не внешне: рослый, с густыми усами и пышными рыжеватыми
бакенбардами, хорошо сложенный, но в свои сорок пять немного отяжелевший,
старший сын Николая Первого внешне как раз очень напоминал родителя. Отличались
они другим…
     Генерал открыл перед князем двери царского кабинета, и министр невольно
улыбнулся, переступив порог: вот и первое отличие. В кабинет Николая все входили
на цыпочках. Смело шагать по коврам и паркету дозволялось лишь всесильным
Бенкендорфу и Аракчееву. Александр это правило немедленно упразднил.
     Император курил, стоя у письменного стола. Увидев князя, он пошел ему
навстречу, взял под руку и усадил в кресло.
     – Рад нам, Александр Михайлович. – Царь выпустил густой клуб