чиналось, фарцовка.
      — Ну, по тем временам это было очень даже серьезное преступление, —
заметила Анна.
      — Это статья была серьезная, — не согласился Дима. — А преступление… На
сегодняшний день просто смешно, а человеку едва жизнь не искалечили.
Представляете, как ему было тяжело начинать все сначала?..Какая улица?
      — Сухаревская… — погрузившись в свои мысли, ответила Анна.
      Как тяжело начинать жизнь сначала — она знала не понаслышке. Ей было
безумно трудно первый год жизни в Штатах, а январь двухтысячного вообще
запечатлелся в памяти одним большим черным пятном несмотря на то, что встреча
Нового года за семейным столом с Робертом и Джессикой вселила уверенность, что
они с Катей наконецто обрели семью. Но потом…
      Анна достала из пачки сигарету и опустила стекло.
      — Мама! Я расскажу дедушке о том, что ты много куришь! Даже Джессика
решила бросить курить! — принялась отчитывать ее дочь поанглийски.
      — Катюша, я тебя еще раз прошу, ни одного слова поанглийски, — строго
напомнила Анна и, вздохнув, загасила сигарету в пепельнице.
      — Воспитывает? — посочувствовал Дима. — Бронислава Николаевича племянник
тоже постоянно воспитывает!
      — У него есть племянник? — искренне удивилась она.
      — Есть, и не один. Старший по возрасту такой же, как ваша девочка. Катя,
тебе сколько лет?
      — Будет десять!
      — Вот, угадал, — заметил он довольно. — И Егору на днях десять исполнится.
Кажется, приехали. Этот дом?
      — Этот. Ну что, пошли? — Анна обернулась к Кате.
      — Мама, а можно, пока ты побудешь здесь, я сбегаю к Олегу? — попросила
девочка, подхватив с сиденья пакет.
      — Катюша, милая, Олег здесь больше не живет, — виновато ответила мать.
      — Как не живет?! — опешила та, сразу потеряв интерес к пакету.
      — Он живет за городом, вместе с Сашей и отцом.
      — Так поехали к ним! Ты знаешь адрес?
      — Нет, родная, — соврала Анна. Адрес значился в письме Артюхина, да и
дорогу к дому она помнила хорошо.
      —